Несомненные успехи китайской экономики предполагают изучение их опыта развития. Проблема в том, что многие авторы отрицают актуальность китайского опыта для России, ссылаясь на многочисленные цивилизационные и прочие различия между странами. В анализе причин ошеломляющего успеха китайских реформ, как правило, подчеркиваются их особенности, мало внимания уделяется общим принципам, которые только и могут быть использованы в экономическом развитии других стран. Почему китайские реформы 1980-1990-х годов оказались весьма эффективными, а российские (1990-х гг.) провалились?
Только потому ли, что китайцы акцентировали внимание на своей специфике, а российские реформаторы спешно копировали чужой опыт? Представляется, что такой подход является слишком упрощенным. Поэтому автор этих строк попытается показать соотношение «общего» и «особенного» на примере реформ Дэн Сяопина.
В качестве основных «секретов» успеха китайских реформ часть выделяют китайскую специфику: терпеливость, упор на стратегическую перспективу, выбор определенной политики всерьез и надолго и т.п. Именно китайская специфика заставила Д. Норта заявить, что «ни одна экономическая теория Запада не может объяснить то, что происходит в Китае».
Можно ли с этим согласиться? Полагаем, что нет.
Д. Норт прав в том, что и в самом деле, в большинстве гипотез, объясняющих «секреты экономического чуда», подчеркивается именно специфика: однако при этом пропадают их виду общие закономерности, использованные Дэн Сяопином в процессе проведения реформ. Общие принципы и закономерность экономического развития можно наиболее четко выделять на основе системного подхода. Данный подход экономическую систему — так или модель хозяйство, рассматривает как функциональный инвариант. В этом смысле тип экономической системы рассматривается как концентрированное выражение сущностных структурных характеристик, устойчивых при различных изменениях эндогенных и экзотичных условий её функционирования.
Решающее значение для эффективного функционирования хозяйственной организации имеет её управленческая структура. Она в данном случае понимается как совокупность отношений, связывающих элементы системы; характер этих связей оказывает целенаправленное воздействие на поведение структурных элементов — субъектов хозяйства. Таким образом, структура системы, будучи инвариантной, определяет её функциональные особенности и эффективность при решении тех или иных задач.
Например, если в экономической системе преобладают вертикальные связи (централизованно-распределительные) — поведение тех же субъектов хозяйства с их национальной и прочей спецификой будут значительно отличаться от их же поведения т. е. однотипность хозяйства разных стран с различной цивилизационной спецификой нивелирует поведение их субъектов хозяйства, в то же время как разнотипность — наоборот, дифференцирует. Характерный современный практический пример, иллюстрирующий вышесказанное — хозяйственные системы КНДР и Республики Корея: эти страны обладают одинаковыми цивилизационными характеристиками, но при этом поразительно отличаются результатами экономического развития.
На примере Китая вышесказанное проявляется в следующем: и до, и после реформ Дэн Сяопина национальная специфика Китая, климатические и прочие цивилизационные особенности остались теми же; изменился лишь характер связей между субъектами хозяйства; это привело к значительному изменению поведения субъектов хозяйства, при сохранении всех цивилизационных специфик КНР. Новая организационно-управленческая структура экономической системы (т. е. Новый функциональный инвариант) обусловила появление конкуренции, материальных стимулов и т. д.; все это породило невиданный рост активности огромного количества рядовых субъектов хозяйства. За основательно короткий период страна преобразилась до неузнаваемости — из закрытой автаркии стала открытой «фабрикой мира», из отсталой во многих отношениях страны стала одной из крупнейших сверхдержав и т. д. С точки зрения системного подхода, суть преобразований — превращение гигантского центрально-распределительного хозяйственного механизма в новый организм, в котором каждая «клетка» функционирует на пределе своих возможностей. Иначе говоря, реформы Дэн Сяопина — это преобразование организационно-управленческой структуры общественного хозяйства централизованно-распределительного типа в смешанную структуру, в полном соответствии с общими принципами функционирования сложных самоуправленческих систем, к которым относятся и все тайны экономических систем.
Китайские авторы так же часто акцентируют китайскую специфику, а не общие принципы эволюции экономических систем, но уже в другом ракурсе. Например, часть утверждает, что в процессе реформ Дэн Сяопин «исправил крупные ошибки «левацкого», сделанные в прошлом: механическое копирование чужого опята, перенесение его на китайскую почву без учета национальных особенностей, чрезмерное увлечение повышенной степени обобществления и укрупнения производственных предприятий, сосредоточение экономической власти в руках государства, пренебрежение законам стоимости» и т. д. (1).
В данном случае «ошибок прошлого» есть некоторые противоречия. В частности, механическое копирование чужого опыта и его перенесения на китайскую почву без учета национальных особенностей. Однако известно, что: 1. курс предыдущего руководства акцентировал «опору на собственные силы» и закрытость от внешнего мира, что должно было обеспечить минимальное влияние «чуждой» идеологии; 2. «азиатский способ производства» (сродни авторским) в Китае господствовал на протяжении более двух тысячелетий; 3. организационная основа структуры такого хозяйства — мегаиерархия, существовала в Китае, на протяжении нескольких тысячелетий. Как отличают многие наследователи, централизованная система государственного управления Китая, установленная первым императором династии Цинь, «оказала огромное влияние на последующую историю Китая, оставаясь на всем её протяжении, по существу, без значительных изменений.» (2)
Следовательно, такие явления, как «сосредоточение экономической власти в руках государства», мегаиерархия, закрытость от внешнего мира и т. д., в Китае имеют достаточно глубокие корни и являются традиционными. Соответственно, они не являются результатом «слепого копирования чужого опыта.»
Таким образом, демонтаж жесткого централизованной мегаиерархии в форме передачи многих властных полномочий провинциям и местным органам власти, предоставление самостоятельности государственным предприятиям и крестьянским хозяйствам вряд ли можно назвать традиционным — наоборот, в этом проявилось новаторство Дэн Сяопина. Упрощение мегаиерархии, придание ей гибкости посредством улучшения количества «этажей» и использование общих закономерностей в процессе реформ. В частности, весьма схожие преобразования проводились в России (СССР) в период становления НЭПА (3).
Прагматизм Дэн Сяопина проявлен и в том, что он не стал отказываться от преимуществ традиционной для Китая централизованно-распределительной системы, т. е. он не стал прежнюю тысячелетнюю мегаиерархию рушить до основания.
Примечания:
1. Чень Хао. Реформа отношений собственности в условиях строительства в КНР социалистической рыночной экономики. СПБ, 2012, 1840. С 72.
2. Смолин Г.Я. Очерки истории Китая с древнейших времен до середины XVII века. Учпедгиз, Л., 1961 г., 532. С. 124.
3. Лапинская А.А. Реформы в России и Китае: достижения; Вестник СПБГу. Сер 5., 1998, Вни 1 (№5) С. 58-65.
