Вопрос о длящихся не один год переговорах между талибами и официальными кабульскими властями волнует многих политиков и специалистов по региону. Объединятся ли они ради мира в Афганистане или будут и дальше воевать друг с другом, потому что обнаружат непримиримые противоречия и не смогут поделить власть? Сегодня есть вероятность того, что возможны оба варианта. Это внимательно анализируют и исследователи, и политики.
Для начала отметим, что в Кабуле никогда не выдвигали конкретного плана примирения с талибами. Там хотели “и рыбку съесть, и косточкой не подавиться”. Хотя понятно, что не может быть одного без другого. Потому что в рыбке всегда есть косточки. То они требовали от талибов сложить оружие и сдаться, то предлагали отказаться от насилия и добиться политической власти демократическим путем в существующей политической системе. Власти думали примерно так: “Талибан”* не является независимой политической группировкой, полностью контролируется из Пакистана, потому и надо иметь дело с правительством этой страны. А после двух крупных январских терактов с.г. в Кабуле фактически отказались от мирного диалога с повстанцами”.
Что же касается талибов, то они всегда воспринимали центральное правительство в Кабуле как нечто чуждое и враждебное. Они постоянно указывали на неполноценность Кабула как самостоятельного игрока и заявляли, что не намерены идти на контакт с афганским правительством, а в последнее время захотели говорить только с Вашингтоном, и при этом выдвигали ряд требований.
Если по пунктам, то выглядит это следующим образом:
1) Движение “Талибан”* не будет вести переговоры с правительством Афганистана до тех пор, пока на территории страны остаются иностранные войска.
2) Переговоры возможны только при лидирующей роли Афганистана при условии отказа кабульских властей от силового давления в ходе переговорного процесса.
3) Ликвидация “черного списка” ряда талибских политических руководителей, ибо это лишает их возможности свободного передвижения для участия в переговорах.
4) Отмена американской практики вознаграждений за поимку или дачу показаний о местонахождении талибских руководителей.
5) Проведение переговоров в двустороннем формате без посреднической роли Пакистана, который из-за своего соучастия в антитеррористической коалиции не вызывает доверия.
На данный момент одним из главных препятствий на пути продвижения переговоров с движением “Талибан”* по-прежнему остается нежелание повстанцев вести диалог с кабульской администрацией. Это обнаружилось и в ходе прошедших недавно дискуссий на разных площадках за пределами Афганистана, в том числе в ходе состоявшейся 28 февраля конференции “Кабульского процесса”. В настоящее время афганские и мировые СМИ обсуждают предложение о примирении с “Талибаном”*, выдвинутое на этом форуме президентом Ашрафом Гани. Он официально признал “Талибан”* оппозиционной политической группой и предложил движению возможность участвовать в распределении власти. Президент Афганистана заверил аудиторию в готовности афганского правительства признать “Талибан”* отдельной политической силой и открыть официальное представительство группировки в Кабуле. В числе обещаний, сделанных Гани, было не только устранение санкционого давления на талибов, но и выдача паспортов и виз членам организации, а также их родственникам. Президент Афганистана добавил, что официальный Кабул готов “начать работу над списком заключенных из числа талибов для их освобождения”.
Такой поворот событий заставил политически грамотных афганских наблюдателей загудеть как разбуженный улей. В поисках ответа на вопрос, в чем тут дело, они, как истинные представители расколотого на мелкие кусочки общества, вечно ненавидящие и воюющие друг с другом, разделились на несколько групп. С точки зрения одних, этот план не принес талибам ничего нового, потому что “президент проигнорировал их основное требование, то есть определение даты вывода иностранных войск из страны”. От себя добавим, что возможно, президент хотел, как лучше, а получилось, как по Черномырдину. Так что будем ждать, когда талибы присудят – посмертно – Ашрафу Гани Нобелевскую премию мира.
Другая группа наблюдателей тоже не увидела ничего нового в “рекламных” предложениях президента. Ссылаясь на опыт работы талибского представительства в Катаре и признавая, что повстанческое движение неоднократно игнорировало усилия афганских властей по содействию примирению. Они убеждены, что талибы стремятся не столько к продолжению войны, сколько рассчитывают использовать взаимодействие с иностранными игроками с целью получить международное признание. Тут с ними не поспоришь. Мы помним и известный инцидент с российским самолетом в Кандагаре, использованный талибами для поднятия своего имиджа, и их неоднократные обращения к президенту США и американцам с призывом вывести войска с территории Афганистана.
Как видим, у экспертов существуют разные точки зрения. Тут и вопрос о “хороших” и “плохих” талибах, и об их разногласиях, и о физическом состоянии их руководителей, и их взаимоотношениях с ИГИЛ*, и с “Исламским движением Узбекистана”* (ИДУ), и другими террористическими группировками. Их лишком много, чтобы все перечислять.
В этом многоголосье мнений следует выделить точку зрения афганского политолога Вахида Можда. Он обратил внимание на молчание, с которым предложения Гани были встречены талибами. По его мнению, оно свидетельствует об изменении в настроениях “Талибана”* и заинтересованности талибов к этим предложениям. Причиной молчания движения является непрочность его нынешней позиции, поскольку в рамках новой стратегии Дональда Трампа, Пакистан и талибы подверглись давлению, последним не остается ничего другого, кроме как принять данную инициативу, чтобы избежать угрозы уничтожения.
Очевидно, продолжает эксперт, что требования “Талибана”* и афганских властей в значительной степени расходятся друг с другом. Молчание талибов по мирной инициативе президента следует воспринимать как пренебрежение, а не как согласие. По этой же причине одновременно с конференцией “Кабульский процесс” талибы объявили о создании новых формирований своей группировки, то есть открыто заявили о том, что раньше делалось в тайне, и это можно считать заявлением “Талибана”* о готовности к традиционному весеннему наступлению.
Так это или нет, мы увидим, возможно, в ближайшее время. Как известно, на 26-27 марта намечено проведение крупной международной конференции в Ташкенте. И хотя до сих пор движение “Талибан”* не продемонстрировало желания участвовать в этом мероприятии, будем следить за событиями и посмотрим, какие выводы сделали стороны по итогам саммита. А пока сделаем маленький шаг в сторону от основной темы нашего разговора и по законам переживающего сейчас второе рождение жанра альтернативной истории сделаем небольшой экскурс в годы советского присутствия в Афганистане и проведем некоторые параллели между событиями 1980-89 гг. прошлого столетия и нынешними явлениями в афганской политике.
Тогда одним из наиболее крупных и влиятельных главарей контрреволюции был Ахмад Шах Масуд. Он был ярым противником существовавшего тогда государственного строя и считал своими личными врагами руководителей Афганистана. В январе 1988 года президент М. Наджибулла выступил с заявлением о готовности, при условии прекращения войны, разделить власть с Масудом. Из того текста не могу не процитировать один абзац – прямо в сегодняшнюю тему: “Наша партия никогда не отказывалась и не откажется от власти. Но, учитывая политические реальности, сложившиеся в Афганистане, и отдавая приоритет общенациональным интересам во имя скорейшего достижения мира на нашей земле, она отказывается от монополии на власть. Отказ от монополии на власть и отказ от власти – это разные вещи. Именно партия выступает инициатором создания правящей коалиции на всех уровнях управления…”. Но это была очередная декларация.
Руководство страны не захотело идти на максимальное и решительное сближение с полевыми командирами (представляющими главную опасность для режима), в том числе с Ахмад Шахом Масудом. Оно считало, что он обязан “первым пойти на поклон”. Но Масуд, рассчитывая в скором времени захватить всю полноту власти, проигнорировал эти предложения. Ему предлагали видный пост в коалиционном правительстве, включая пост министра обороны, но он ответил отказом. “Панджшерский лев” утверждал, что никогда не пойдет на контакт с властью, потому что она нежизнеспособна и слаба, в силу чего заключать с ней союз не имеет смысла. Масуд был уверен, что при любом развитии событий в Афганистане он сможет захватить ключевые позиции и диктовать свои условия.
Принадлежа к таджикскому меньшинству Афганистана, Ахмад Шах Масуд понимал, что он вряд ли будет когда-либо пользоваться большим влиянием в столице, которая является оплотом пуштунов. Он считал, что новый режим в Афганистане будет либерально-исламским, при котором высокопоставленные руководители прежнего партийно-государственного аппарата без каких-либо репрессий будут уволены, работникам среднего и низшего звена будет предоставлена возможность оставаться на государственной службе.
Известный журналист Эдвард Жирарде в статье “Афганская коалиция представляется делом далекого будущего”, оценивая перспективы развития ситуации в Афганистане, писал: “Руководители афганского сопротивления резко осудили Женевские соглашения как “несправедливые” и неспособные положить конец войне. Они повторили свое намерение создать временное правительство на “освобожденных” территориях Афганистана, которое позднее в текущем году проведет всеобщие парламентские выборы (в Афганистане на июль текущего года намечены выборы). С точки зрения партизан, отсутствует всякая возможность создания коалиции с участием коммунистов. Как они говорят, “только наследники мучеников, чья кровь обагрила землю Афганистана, могут быть истинными правителями”. Тем не менее, в состав временного правительства могли бы войти “хорошие мусульмане” из нынешней кабульской администрации, которые тайно сотрудничали с сопротивлением. По сведениям партизанских источников, есть такие гражданские служащие и офицеры Вооруженных сил, которые за много лет завоевали доверие сил сопротивления, передавая разведывательные данные или оказывая особые услуги”.
Выводы напрашиваются сами собой. И кто после этого скажет, что некоторые события в Афганистане, разделенные между собой десятилетиями, не похожи друг на друга и что история не имеет свойство повторяться.
*Деятельность организации запрещена на территории Российской Федерации по решению Верховного суда.
Борис Саводян – эксперт по Афганистану, военный переводчик, специально для ИА “Реалист”
