Здравствуйте, это программа «Власть» на канале «Реалист». Мы говорим о людях, пороках и их закономерностях.
«Миллиард долларов – непонятная сумма для большинства людей, живущих на планете. Это противоречит опыту обычного человека. Предположим, Вы унаследовали состояние в $1 млн или $1 млрд, начав тратить по $1 тысяче в день. Вам понадобится более трех лет, чтобы потратить $1 млн и более 2700 лет (равносильно периоду, который отделяет нас от написания Гомером «Илиады»), чтобы потратить $1 млрд». Эти подсчеты принадлежат сербскому экономисту Бранко Милановичу. Вам по-прежнему интересна судьба капитализма и его «денежных мешков»? Если да, то садитесь поудобнее. Мы начинаем…
В далеком 1943 году издание American Magazine опубликовало заявление министра внутренних дел США Гарольда Икеса: «Если когда-нибудь случится Третья мировая война, то это будет война за нефть, и США придется участвовать в этой войне, поскольку мы испытываем ее серьезную нехватку… Американская корона, символ самой могущественной нефтяной империи в мире, съезжает набок».
Спустя два года, уже в мае 1945 года, министр вооружений и военной промышленности нацистской Германии Альберт Шпеер делает на допросе странное заявление: «Потребность в нефти, несомненно, была основным мотивом при решении о вторжении в Россию».
Так думали люди, которые управляли мощнейшими экономиками своего времени.
Вот уже 75 лет англо-американский капитал готовится к Третьей мировой войне, в которой уже не обязательно вводить войска на ту или иную территорию. Тем более из-за нефти, стоимость которой в период так называемой пандемии коронавируса падает иногда до отрицательных значений. Третья мировая началась на нефтяном рынке 18 декабря 2015 года, когда президент Барак Обама отменил эмбарго на экспорт из США, открыв мировой рынок для национальных производителей сланцевой нефти. С тех пор рынок лихорадит.
Росчерком пера Обама перечеркнул февральское соглашение 1945 года, заключенное на борту авианосца «Куинси» президентом Франклином Рузвельтом и королем Саудовской Аравии Ибн Саудом. Тогда Рузвельт гарантировал Саудовской Аравии безопасность и инвестиции в обмен на монопольное право добывать нефть. Теперь же Америка не заинтересована в сохранении территориальной целостности Саудовской Аравии и любой другой нефтедобывающей страны, включая Россию. Всякая гарантия США – обман, попытка выиграть время для подготовки к ликвидации конкурентной территории.
Зачем Америке вдруг понадобилась своя нефть, которую они и так закупали с 1945 года за рубежом, меняя ее на доллары. Логика ясна: Обама начал реиндустриализацию, а Трамп ее продолжает. Им нужна дешевая электрогенерация для того, чтобы восстановить промышленность и таким образом продлить гегемонию в мировой экономике и политике, которая рассыпается под натиском Евросоюза, Китая и других центров силы. Опыт говорит сам за себя: в XX веке собственная нефть позволила Америке стать ведущей промышленной державой планеты.
Тем не менее времена финансовых спекуляций уходят в прошлое. Власть денег оказалась вторичной по отношению к той власти, которую дают технологии и демография, растущая в основном за пределами классического Запада. Либо Финансовый интернационал будет вкладывать деньги в станки и промышленное оборудование, чтобы сохранить свои имущественные привилегии. Либо его ждет крах и реванш со стороны развивающихся стран.
Фининтерн придумал историю с коронавирусом, чтобы перечеркнуть шансы Трампа избраться на второй срок, но не рассчитал свои возможности и столкнулся с ожесточенным сопротивлением. В итоге дело идет к тому, что ускоряется падение финансовой олигархии с мирового политического Олимпа. Тем не менее Фининтерн не торопится передавать власть промышленникам, делая ставку на ее насильственное удержание. Думаете, я преувеличиваю? Тогда послушайте, как Илон Маск оценивает ситуацию вокруг коронавируса: «Честно говоря, я бы назвал это насильственным заключением людей в домах против всех их конституционных прав. Это нарушает человеческую свободу […] Ограничения нанесут большой вред не только Tesla, но и многим другим компаниям. И если Tesla переживет шторм, то есть много предприятий, которые не смогут этого сделать. Все, над чем люди работали всю свою жизнь, разрушается в режиме реального времени… Если кто-то хочет оставаться дома – это здорово, и он должен иметь право это сделать. Но сказать, что люди не могут покидать дома, потому что будут арестованы – это фашизм! Это недемократично, это несвобода. Верните людям их чертову свободу!».
Ранее американский инженер и миллиардер назвал панику из-за коронавируса «тупостью». Имеет право на свое мнение? Имеет… Впрочем, я привел его слова не для того, чтобы кого-то обвинить, прикрываясь известной персоной.
Заявление Маска — яркий пример того, что США, а вместе с ними и весь мир, сегодня поделены на два лагеря. Назовем их условно «промышленниками» и «финансистами». Хотя ко вторым корректнее использовать понятие Финансовый интернационал. С подачи Фининтерна орудует подконтрольный ему IT-интернационал, который использует технологии для насаждения цифрового рабства и действует через своих лоббистов во многих странах. Но смогут ли такие технологии заменить реальное общение между людьми и быть по-настоящему эффективными?
Например, председатель правительства России Михаил Мишустин исходит из того, что современные технологии, которые используются в режиме реального времени, не смогут заменить обучение в университетах: «Современные дистанционные, онлайн-методы могут помогать, быть отличным подспорьем, инструментом в работе, практикумы через интернет можно проводить. Но ничто не заменит той самой университетской, институтской среды, которая формирует классных врачей, классных инженеров, классных педагогов… Среда, которую дает университет, это совершенно уникальный, если хотите, ресурс. Среда, которая есть в университете, – дружба и обмен мнениями со своими однокурсниками, общение с преподавателями, а также получение колоссального опыта и взаимный обмен – это гораздо больше, чем просто получение информации».
А как насчет онлайн-диктатуры? По мнению экономиста Андраника Дереникьяна, «вариант, связанный с глобальной фашистизацией, мировым правительством, тотальным контролем и сокращением численности населения в определённых западных кругах, видимо, считается наиболее предпочтительным, но его успешная реализация по многим причинам далеко не гарантирована».
«В частности, стоит учитывать, что его реализация однозначно поставит под вопрос существование многих стран, народов и их элит. Сложно представить, что это не понимают в Китае, Индии, большинстве стран Латинской Америки, Африки и мусульманского мира, уже сегодня обладающих значительным экономическим и военным потенциалом. Конечно, нельзя исключать того, что в каких-то отдельных, менее развитых странах, будут инициированы попытки установления достаточно жестких тоталитарных режимов с резким ограничением прав и свобод граждан, но в принципе такие действия в конечном счёте будут приводить к реальному ослаблению этих стран и весьма вероятному их распаду», – полагает Дереникьян.
Однако международные структуры проявляют наглую настойчивость. Так, источники ИА «Реалист» на постсоветском пространстве сообщают, что ВОЗ, МВФ и Всемирный банк шантажируют Украину, Белоруссию, а также республики Закавказья и Центральной Азии, требуя от их правительств продлевать режимы «карантина» и «самоизоляции», тиражировать панику среди людей через заведомо сфальсифицированную статистику. В случае невыполнения предписаний странам бывшего СССР угрожают заблокировать выделение займов и финансовой помощи.
Как Вам такая коронадиктатура? В мировом масштабе цифровой фашизм обречен на провал, поскольку власть не может опираться исключительно на силу принуждения, она не может быть навязана людям только сверху. Для цифрового фашизма в первую очередь необходимо согласие снизу. То есть согласие самих людей, их запрос на нарушение собственных прав и свобод. К счастью, такое безобразие в настоящее время невозможно. Да, можно временно запугать людей терактами, можно их временно пугать вирусом, но людей невозможно пугать постоянно, поскольку страх имеет особенность рассеиваться, как дым от костра.
Стремление Фининтерна навязать рабство – дань исторической традиции. Взгляды людей определяет в первую очередь отношение к средствам производства. Пример тому – Гражданская война в США (1861-1865) между Севером и Югом. Плантаторы против индустриалов (устаревший синоним понятия «промышленник» – прим. ИА «Реалист»). Плантаторам нужны рабы, а индустриалам – рабочие.
Сегодня мало что изменилось – промышленники поддерживают Трампа, а большая часть Фининтерна – Байдена. Задача первых – производить товар, который будет конкурировать со своими аналогами по цене и качеству. Задача вторых – делать из денег новые деньги и до самого последнего момента избегать их перевоплощения в товар. Для промышленников дешевая нефть – подарок Небес, а для финансистов – удар по глобальной коррупционной схеме, которая держится на постоянном выводе капитала из всех стран мира, в том числе и из США.
Вместе с тем природу экономической власти неправильно описывать в черно-белых тонах. У власти много оттенков, нет в чистом виде ни промышленников, ни финансистов. Да, у них зачастую противоположные имущественные интересы, но они тесно связаны друг с другом.
Еще в 1912 году теоретик марксизма, австрийский экономист Рудольф Гильфердинг описывал такую зависимость следующим образом: «Все возрастающая часть промышленного капитала не принадлежит тем промышленникам, которые его применяют. Распоряжение над капиталом они получают лишь при посредстве банка, который представляет по отношению к ним собственников этого капитала. С другой стороны, и банку всё возрастающую часть своих капиталов приходится закреплять в промышленности. Благодаря этому он в постоянно возрастающей мере становится промышленным капиталистом» (Р. Гильфердинг. «Финансовый капитал»).
В сочинении «Империализм, как высшая стадия капитализма» основатель СССР Владимир Ленин развивает тезисы Гильфердинга и дает финансовому капиталу точную характеристику: «Преобладание финансового капитала над всеми остальными формами капитала означает господствующее положение рантье и финансовой олигархии, означает выделение немногих государств, обладающих финансовой «мощью», из всех остальных. В каких размерах идёт этот процесс, об этом можно судить по данным статистики эмиссий, т. е. выпуска всякого рода ценных бумаг». По словам Ленина, «для старого капитализма, с полным господством свободной конкуренции, типичен был вывоз товаров», а «для новейшего капитализма, с господством монополий, типичным стал вывоз капитала».
И здесь мы подходим к самому интересному. Если перенести сказанное Гильфердингом и Лениным на 2020 год и нынешнее падение цен на нефть, то получается занятная картина. Дорогая нефть – удар по промышленному капитализму, у которого растет себестоимость продукции, и одновременно колоссальный стимул для вывоза капитала. Причем в условиях дорогой нефти вывозят этот капитал как промышленно развитые страны, закупающие нефть, так и нефтедобывающие страны, которые мы по инерции «холодной войны» называем развивающимися.
Таким образом вывоз капитала становится главным козырем Фининтерна в борьбе за мировую власть. И что теперь? Своим появлением коронавирус перехватил пальму первенства у финансистов и вселил надежду в промышленников. В условиях низких цен на нефть вывоз капитала и самой нефти в прежних объемах теряет всякий смысл. Зачем продавать нефть за границу, если ее можно внутри страны пустить на электрогенерацию и производить, например, более дешевый металлопрокат?
На этот вопрос уже ответил доктор технических наук, ученый-ракетостроитель Юрий Савельев: «Например, Путин продает на Лондонской бирже тонну нефти и получает примерно $600. Это модель капитализма — получение прибыли в максимально короткий срок. Акцизы пошли в бюджет. Остальное частники распихали по карманам, в том числе и иностранцы, в распоряжении которых находится более 50% нефтегазовой отрасли России. Нефть покупают для того, чтобы из тонны нефти произвести 4,5 тыс. кВт/ч электроэнергии, которую пускают на нужны промышленности и сельского хозяйства.
А что делает коммунист? Он поступает по-другому. Пускает на электростанцию, где вырабатывается электроэнергия, которая потом идет на металлургический завод. Сам завод уже использовал 4,5 тыс. кВт/ч электроэнергии для производства металла из руды — 7 тонн холодного проката, который потом ее продаст на рынок вместо тонны нефти. 1 тонна холодного проката стоит столько же, сколько и тонна нефти. То есть, продавая 1 тонну нефти за $600, чем наши и занимаются, они потенциально грабят страну примерно на $4 тысячи».
Цены на нефть упали надолго. И происходит это в интересах главных потребителей «черного золота» – Европейского союза, Китая, США, Индии, Японии и Южной Кореи. Например, в докризисный период ЕС ежедневно импортировал до 15 млн баррелей, Китай – 10 млн баррелей в сутки, США – 9,1 млн баррелей, Индия – 4,5 млн, Япония – 3,1 млн, а Южная Корея – 2,9 млн баррелей.
На фоне коронавируса национальные правительства не могут в прежних объемах вывозить товары и капитал, поскольку им внутри страны угрожает и дефицит товаров, и дефицит ликвидности. Выход для них только один – выстроить производственную систему на отличных от капитализма основаниях, которая бы исходила из интересов большинства, а не 1% сверхбогачей.
Ленин писал о том, что «империализм есть канун социалистической революции». Похоже, что мир сегодня близко подошел к ней, намного ближе, чем в 1917 году. Но кто ведет революцию за руку? Прав Эдвард Радзинский, который элегантно оживляет историю. И прав он в том, что «главный революционер – это власть». «Все революции делает она – «поводырь» слепых, который аккуратно ведет несчастную страну в бездну», – уверен Радзинский. Радоваться здесь нечему. Бездна одинакова страшна для всех – слепых и зрячих, бедных и богатых.
Программа «Власть» подошла к концу, но помните, Ваше настоящее и Ваша судьба находятся в Вашей власти!
Саркис Цатурян – главный редактор ИА «Реалист», ведущий аналитической программы «Власть»
