МОСКВА (ИА Реалист). Нарек Петросян — адвокат по уголовным делам, который сделал себя сам. Он прошёл через многие преграды на пути к профессии и в ходе многолетней работы в отрасли. Известен своей практикой в Тюмени и других городах Сибири.
На вопросы ИА Реалист правозащитник ответил честно — без прикрас и оглядки на паблики.
Вы работаете в уголовном праве не один год. За что вы уважаете эту профессию больше всего — и за что она иногда ненавидит адвокатов?
Нарек Петросян: Потому что адвокат является единственным, кто встаёт между человеком и государственной машиной обвинения, корпорацией или системной несправедливостью.
Даже самого «очевидно виновного» доверителя адвокат обязан защищать, невзирая на осуждение общества, потому что без этого нет права. Это не про оправдание зла, а про проверку обвинения на прочность и соблюдение законодательства Российской Федерации. Адвокат — это «щит» права, а не «меч» справедливости. Он не обязан нравиться обществу, но без него суд превращается в расправу.
Хороший адвокат превращает судебный процесс в шахматную партию, где логика, эмоции и процедура сплетаются в единую среду, вызывающую чувство азарта, поскольку адвокат стоит на стороне слабого против сильного (человека и системы). Именно в такой среде и в таких условиях адвокат раскрывается как специалист.
За что профессия иногда ненавидит адвокатов?
Нарек Петросян: Профессия иногда ненавидит адвокатов за превращение защиты в бизнес. Из-за отсутствия финансовой возможности у некоторых людей на заключение соглашения с адвокатом они получают адвоката по назначению, которые порой даже не вникают в детали и материалы дела.
Кроме того, на мой взгляд, профессия ненавидит адвокатов за то, что адвокат ради пиара может взять в работу громкое дело, но не возьмёт такое же дело и на тех же условиях без гласности, преследуя свои личные интересы, но не интересы и права доверителя.
Главное, чтобы человек в мантии помнил, что за сухими законами — живые люди и судьбы.
Если бы вы писали главу в учебник для студентов-юристов под названием «Чему не учат в вузах», о чём бы она была?
Нарек Петросян: О разнице между «книжным» правом и реальной жизнью. В университетах учат теории, а в зале суда — война. Ты стоишь перед судьёй, который завален делами, и твоя красивая ссылка на постановление Пленума ВС его не впечатлит. Нужно уметь объяснить дело за 30 секунд — иначе пропадёшь.
И вторую главу этой книги я бы посвятил умению выстраивать правильные взаимоотношения как с сотрудниками правоохранительных органов и судов, так и с доверителями.
Вы человек с опытом. Стали ли вы жёстче или мягче за годы практики? Как изменилось ваше отношение к вине, наказанию и справедливости?
Нарек Петросян: Стал жёстче к системе, поскольку с годами пришло понимание: слово «справедливость» в уголовном кодексе часто заменяется на «удобство». Порой даже невиновному лучше признать вину, если обвинение пообещает условный срок.
Поскольку прекращение уголовного дела по реабилитирующим основаниям расценивается правоохранительными органами как катастрофа вселенского масштаба и, соответственно, в такой ситуации вся система всеми силами работает на исключение оснований для реабилитации обвиняемого.
В этой части мне хотелось бы привести статистические данные, которые лучше всего показывают, на чём основано моё мнение о замене «справедливости» на «удобство».
Доля оправдательных приговоров составляет 0,3–0,5% от общего числа дел (по данным Судебного департамента при ВС РФ за 2024–2025 гг.). По тяжким статьям (убийства, наркотики, коррупция) ещё ниже — 0,1–0,2%. Почему так мало?
Судьи ориентируются на позицию следствия. Имеет место давление со стороны правоохранительных органов. Оправдание часто рассматривается как «ошибка следствия», что негативно влияет на статистику суда.
Что касается оправдательных приговорах в судах присяжных, то здесь доля оправданий: 15–20% (в некоторых регионах до 25–30%). По убийствам (ст. 105 УК РФ): оправдательный вердикт выносится в 18% случаев. По делам о наркотиках (ст. 228–228.1 УК РФ) 10–12%.
Почему присяжные чаще оправдывают? Оценивают не только закон, но и справедливость. Они менее подвержены влиянию правоохранителей и часто сомневаются в доказанности вины (особенно если нет прямых улик).
Благодаря своей работе я стал мягче к тем, кто по ту сторону решётки. Вижу 18-летнего парня, причастного к незаконному обороту наркотиков, – и понимаю: он такая же жертва, как и наркозависимое лицо, поскольку завербован чаще всего через интернет и в силу своей глупости до конца не понимает серьёзности своего поступка и происходящего с ним.
Слушаю бабушку, ворующую гречку – и злюсь на закон, а не на неё.
Читаю дело с несколькими убийствами – и всё равно ищу в подзащитном человечность. Баланс между жесткостью и мягкостью существует: в применении закона тут я бескомпромиссен, но в людях у меня присутствует сострадание.
Чем дольше работаешь, тем меньше веришь в «преступников» и «жертв». Только в людей, попавших в жернова системы — одних на скамье подсудимых, других в зале суда. Я бы сказал, что изменилось восприятие в целом.
Например: первые трупы в деле шокируют. Первый подзащитный, лгущий в глаза, — возмущает. Первый судья, подписывающий арест «для галочки», — приводит в ярость.
Через 5 лет практики вы отличаете запах разлагающегося тела на фото от свежего (и знаете, как это использовать в споре с экспертом). Клиентская ложь вызывает не гнев, а вопрос: «Что он так отчаянно скрывает?». Фраза «судья даже не читал» воспринимается как констатация факта, а не повод для скандала.
Подозрительность становится рефлексом. Любой, даже слеза матери потерпевшего, сначала проверяется: «Где здесь подвох?». Коллега предлагает помощь: «Что ему нужно?». Судья неожиданно соглашается с вами: «Значит, где-то ошибся».
Как вы отдыхаете от уголовного права? Есть ли у вас хобби, которое никак не связано с процессом и позволяет выключить «адвокатскую голову»?
Нарек Петросян: Конечно, я понимаю важность отдыха и переключения внимания от профессиональной деятельности, особенно в такой напряжённой сфере, как уголовное право. В свободное время я стараюсь заниматься тем, что позволяет мне расслабиться и восстановить внутренние силы.
У меня есть несколько хобби, которые помогают мне «отключиться» от адвокатской головоломки:
- Чтение художественной и исторической литературы — отличный способ перенестись в другой мир и отвлечься от юридических дел.
- Спорт — особенно моржевание в зимний период времени, различные занятия в спортзале, которые помогают снять стресс и зарядиться энергией.
- Путешествия — я стараюсь путешествовать, узнавать новые места и культуры, что помогает взглянуть на жизнь с другой стороны.
- Ну и, конечно же, времяпрепровождение в кругу семьи.
Для меня важно иметь такие «перезагрузочные» занятия — это позволяет мне оставаться в форме не только физической, но и эмоциональной.
Как вы оцениваете современное состояние адвокатуры в России: мы всё ещё «независимый институт» или уже часть правоохранительной системы?
Нарек Петросян: Современное состояние адвокатуры в России — это очень сложный и многогранный вопрос. Традиционно, в идеале, адвокатура должна оставаться независимым институтом, гарантом защиты прав и свобод граждан. Однако на практике складывается ситуация, которая вызывает серьёзные вопросы.
Многие представители адвокатского сообщества нередко сталкиваются с давлением, ограничениями в работе, а иногда и с угрозами.
Существуют ситуации, когда адвокатские обращения и защита интересов клиентов идут вразрез с интересами правоохранительных органов, и в таких случаях адвокатам даже бывает сложно выполнить свою функцию, не рискуя своей безопасностью или профессиональной репутацией.
Есть также свидетельства того, что в некоторых случаях адвокатура всё больше оказывается вовлечённой в систему, что вызывает опасения — независимость может быть подорвана. Это в том числе связано с нормативными изменениями, которые усиливают контроль за адвокатской деятельностью со стороны государственных структур.
В конечном итоге, я считаю, что формально адвокатура пока остаётся самостоятельным институтом, но в реальности её роль и статус поддаются серьёзным испытаниям. Важнейшая задача сейчас — сохранить и укрепить независимость адвокатов и обеспечить их полной защитой, потому что без этого невозможна полноценная справедливость и гарантия прав граждан.
Это моё профессиональное мнение, основанное на личном опыте и наблюдениях.
Представьте, что к вам приходит молодой адвокат и просит главный совет. Что вы скажете ему, глядя в глаза, — то, что обычно не пишут в пабликах?
Нарек Петросян: Не бойся делать то, чему не научили в университете.
Клиенты врут — даже те, кто платит миллионы. Они утаивают факты, подсовывают фальшивые документы, а потом удивляются, почему «всё пошло не так». Надо учиться читать между строк — и всегда проверять.
Судьи — не роботы. Они люди. Устают, злятся, иногда принимают решения «по настроению». Твой успех зависит от того, сможешь ли ты вызвать у них интерес к своему делу вместо раздражения.
Бумаги решают всё. Работай только с документами и фактическими обстоятельствами, а не с моральной составляющей твоего подзащитного.
Психология важнее права. Иногда лучший аргумент — не закон, а правильно подобранная интонация.
