ПАРИЖ (ИА Реалист). Ситуация во Франции и во многих других демократических странах — это гораздо больше, чем политический кризис. Это кризис смысла: здравый смысл исчез.
Когда смотришь на события в мире, складывается впечатление, что больше всего нам не хватает именно здравого смысла. И именно это отсутствие объясняет растерянность наших обществ и их антидемократический дрейф.
Долгое время понятие здравого смысла определялось как совокупность мнений, верований и представлений, широко разделяемых в обществе.
В философии Аристотель определял его как «чувство, которое позволяет нам называть вещи». Декарт отождествлял его с «общим разумом». Кант называл его «идеальным эталоном для вынесения суждений». Локк считал — «фактом, общим для всех людей». Дидро называл здравый смысл «единственной истиной, универсальной логикой». Вольтер — «первым восприятием вещей, прежде чем философия возьмёт их в оборот».
Затем появились те, кто поставил его существование под сомнение: Маркс и его последователи вплоть до Бурдьё утверждали, что здравого смысла не существует, что это «непосредственная очевидность, часто иллюзорная», и что смысл мира зависит от того, что знает каждый, что он защищает, от его социальной позиции.
Они тем самым предвосхитили то, что более поздние математика и логика доказали научно. В 1931 году в Вене австрийский математик Курт Гёдель в своей теореме о неполноте показал: любая логическая система, достаточно мощная, чтобы описывать арифметику целых чисел, допускает утверждения, которые невозможно ни подтвердить, ни опровергнуть исходными аксиомами. Более того, абсолютно истинных теорем не существует — нет и здравого смысла, есть лишь недоказуемые аксиомы и неподтверждаемые теории.
И вот это и есть суть сегодняшних проблем: в философии, социологии, политике, в самой науке больше нет истины, одинаково признаваемой всеми как основа для обсуждения.
Прозаически говоря, никто не согласен относительно фактов — глобальное потепление, утрата биоразнообразия, загрязнение почв, инфляция, безработица, рост, дефицит, долг или налоговые поступления. Никто не готов принять общую картину мира, никто не готов согласиться с восприятием другого: гипотезы другого считаются оружием в социальной борьбе, а не фактами. Здравый смысл становится не более чем борьбой за власть, в которой нет истины, есть только точки зрения. Нет теорем, есть только недоказуемые аксиомы. Аргументы.
Отказ признать существование здравого смысла, неоспоримой истины — будь то бухгалтерской, научной или социальной — приводит к тому, что одни и другие отказываются обсуждать вопросы рационально. А многие — и вовсе игнорируют их: если данные сомнительны, значит, беспокоиться незачем.
Именно этим объясняется глобальная и национальная неспособность обсуждать вопросы рационально и вырабатывать здравые решения, применимые в долгосрочной перспективе.
Но демократия невозможна без общего здравого смысла. Его отсутствие объясняет рост нелиберальных или тоталитарных правительств, которые навязывают своё мнение и делают его «здравым смыслом». Это происходит сегодня в огромной части планеты, в тоталитарных странах вроде США, где президент увольняет статистиков, чьи данные ему не нравятся, и навязывает параллельную реальность во многих сферах.
И всё же есть множество неоспоримых фактов: температура планеты растёт. Концентрация CO₂ в атмосфере увеличивается. Биоразнообразие снижается. Богатство концентрируется. Очень богатых становится всё меньше, и они живут всё лучше. Очень бедных, в относительном выражении, становится всё больше, и они живут всё хуже. Посередине — глобальный средний класс, всё более стандартизированный и атомизированный, теряет переговорную силу и постепенно опускается к беднейшим. И даже если точные цифры неопределённы, тенденции несомненны.
Во Франции фактов тоже достаточно: государственный долг, уязвимость слабейших, огромные богатства немногих и многое другое. И даже если цифры, фиксирующие эти факты, неточны до тысячной доли, они всё равно существуют. Так что неправда, что консенсуса по данным нет. Есть глобальное понимание того, чем является мир.
Чтобы этот здравый смысл возник и чтобы общее понимание было разделено, нужно отказаться от поиска излишней точности в деталях. Нужно прекратить бесконечно ссылаться друг другу на сомнительные статистики. Нужно довольствоваться крупными величинами. А они очевидны. Неоспоримы. Независимы от социальной позиции. Истинны для всех.
Если мы не сделаем этого диагноза ясно, если откажемся видеть факты такими, каковы они есть, пусть и с точностью до 10–20%, меньшинство — богатое или бедное, светское или религиозное — навяжет своё видение реальности силой. Это уже происходит сегодня во многих странах, и произойдёт в других.
Во Франции любое будущее правительство, не разделяющее хотя бы минимального общего понимания в рамках всей политической мозаики, обречено на невозможность собрать большинство в парламенте. Тогда придётся ждать, пока в другой ассамблее, с другим президентом, одна партия не получит абсолютное большинство и не навяжет своё частное понимание стране, утратившей здравый смысл. Этого исхода ещё можно избежать.
Жак Аттали – французский государственный деятель и экономист
