ЭРБИЛЬ (ИА Реалист). В разгар ближневосточного кризиса, когда Иран и США балансируют на грани полномасштабной войны, а Ормузский пролив фактически заблокирован, значение Ирака как «окна» Тегерана в арабский мир возрастает многократно.
Однако, как показывает в своём анализе ведущий научный сотрудник ИМЭМО РАН Станислав Иванов, Багдад не стал иранским сателлитом, а превратился в сложный узел противоречий, где сталкиваются интересы Ирана, США, Турции и региональных монархий.
От войны к партнёрству
Как известно, Ирак и Иран прошли долгий путь от кровопролитной междоусобной войны 1980–1988 годов, вызванной территориальными спорами и борьбой за лидерство в регионе, к тесному региональному сотрудничеству. После свержения режима Саддама Хусейна Ирак превратился в одного из главных политических и торгово-экономических партнёров Ирана в регионе.
Этому способствовал приход к власти в Багдаде представителей арабо-шиитского большинства (65% населения Ирака), некоторые из которых находились в эмиграции в Иране в период правления С. Хусейна и поддерживали самые тесные контакты с его руководством.
Экономическая взаимозависимость: $12 млрд и общая граница
К настоящему времени среднегодовой товарооборот между Ираном и Ираком превышает 12 млрд долларов в год. В Багдаде и Тегеране имеются планы нарастить его до 20 млрд. Иран экспортирует в Ирак природный газ, электроэнергию, сельскохозяйственную и пищевую продукцию.
Растущая взаимозависимость экономик обусловлена общей границей протяжённостью 1599 км. Торговля осуществляется через 8 пограничных пунктов; кроме иранского посольства в Багдаде имеются консульства ИРИ в Басре, Кербеле, Эрбиле и Сулеймании.
Военное сотрудничество: шиитские милиции против ИГ
Оккупация бандформированиями «Исламского государства» (запрещено в РФ) в 2014–2017 годах значительной территории Ирака и угроза взятия джихадистами Багдада привели к заключению 23 июля 2017 года соглашения об укреплении военного и военно-технического сотрудничества между Ираком и Ираном.
Документом подчёркивалась решимость сторон вести борьбу с терроризмом и экстремизмом в регионе; предусматривалась взаимная логистическая и другая поддержка. К этому времени при непосредственном участии Тегерана в Ираке уже были созданы шиитские милицейские формирования «Хашд аш-Шааби» и несколько ранее «Кятаиб Хизбалла», которые позже вошли в состав иракских вооружённых сил.
Официально они предназначались для борьбы с джихадистами ИГ (ИГИЛ), но на деле принимали участие в боевых действиях на стороне правительственных войск Сирии в составе так называемого «иностранного шиитского корпуса», использовались для поддержания порядка в арабо-суннитских провинциях страны и даже на севере Ирака, где компактно проживают курды.
Ирак как заложник ирано-американского противостояния
В период обострения отношений Ирана с Израилем и США имели место пуски ракет и беспилотников из мест дислокации этих формирований по военным базам США в Сирии, Иордании и Ираке. Эти атаки участились на фоне роста региональной напряжённости после 7 октября 2023 года и продолжались в 2024–2026 годах. Естественно, американские военные реагировали на эти атаки и отвечали ударами по позициям проиранских шиитских формирований в Ираке.
Таким образом, Ирак оказался как бы заложником противостояния Ирана с Израилем и США. Страна, как и другие государства Персидского залива, в разы сократила экспорт нефти из-за блокады Ормузского пролива. Как известно, нефтяной сектор является основой экономики Ирака, обеспечивая около 99,7% валютных поступлений и свыше 95% доходной части государственного бюджета.
Нефтяной альянс с Турцией: «Путь развития»
По состоянию на апрель-май 2026 года Ирак активно восстанавливает и использует северный маршрут для экспорта нефти через Турцию (порт Джейхан) в качестве альтернативы Ормузскому проливу. Багдад увеличил ежедневные поставки нефти из месторождений Киркука (север) и Басры (юг, перекачка на север) в порт Джейхан, стремясь довести общий объём экспорта нефти по этому маршруту до 340 000–500 000 баррелей в сутки.
Параллельно нефте- и газопроводам из Ирака в Турцию планируется осуществить проект «Путь развития» длиной 1200 км, который соединит страны Персидского залива с Европой через автомобильную и железнодорожную сети Ирака и Турции. В качестве инвесторов в нём приглашены компании из ОАЭ, Катара и Индии.
Хрупкое равновесие: сунниты, курды и правительственные кризисы
При анализе ирано-иракских отношений следует учитывать нестабильность обстановки в Республике Ирак, где с трудом сохраняется хрупкое равновесие между основными этноконфессиональными группами населения. Арабы-сунниты (20–25% населения) и курды (12–15%) зачастую находятся в оппозиции центральному арабо-шиитскому правительству по ключевым вопросам внешней и внутренней политики.
Весьма настороженно они относятся к попыткам вмешательства Тегерана во внутренние дела страны и ирако-иранскому сотрудничеству в сфере обороны и силовых структур. Прямую угрозу своей безопасности они видят в создании шиитских военных формирований.
Нельзя забывать о том, что парламент Ирака традиционно возглавляет спикер из числа арабов-суннитов, президентом страны является представитель курдов, а пост премьер-министра занимает араб-шиит. Отсюда и многомесячные правительственные кризисы и сложности с принятием важных для государства решений.
Раскол в шиитском лагере: садристы против проиранских сил
Немаловажным является и тот факт, что пришедшие к власти в Багдаде в 2003 году представители арабо-шиитского большинства также оказались неоднородны по своим политическим взглядам. Значительная их часть находится под влиянием иранского руководства, но есть среди арабов-шиитов и представители национально-патриотических сил, которые выступают за большую независимость страны и её равноудалённость от Тегерана и Вашингтона. Последние пользуются всё большей поддержкой шиитской общины и населения страны.
Не случайно патриотический блок духовного лидера иракских шиитов Муктады ас-Садра одержал победу на парламентских выборах в октябре 2021 года. И хотя проиранские силы в парламенте не дали ему сформировать новый состав правительства и он на фоне правительственного кризиса и массовых беспорядков в Багдаде вынужден был отозвать своих депутатов из парламента, уйдя в оппозицию, авторитет его лично и политического блока садристов остаётся весьма высоким.
В любое время ас-Садр может вывести на улицы сотни тысяч своих сторонников.
Итог: не плацдарм, а ниша
Тем не менее, Ирак продолжает рассматриваться Тегераном в качестве важного звена в своей внешней политике на Ближнем Востоке, особенно после потери Сирии, но, как таковым, плацдармом или форпостом иранских властей в Арабском мире он так и не стал. Созданная после 2003 года система сдержек и противовесов в многонациональном и многоконфессиональном Ираке не позволяет доминировать в нём ни одному из региональных центров силы.
Иран лишь занимает свою нишу в сотрудничестве с Ираком наряду с Турцией, монархиями Персидского залива и другими странами. Сохраняются и взаимовыгодные отношения Ирака с США, странами ЕС, Индией, Россией.
Что касается ирано-израильского и ирано-американского конфликтов, то иракские власти занимают строго нейтральную позицию по этому вопросу. Багдад стремится сохранить сложившийся баланс в отношениях с обеими сторонами конфликта, чтобы избежать превращения своей территории в театр военных действий.
Иракское центральное правительство не отказывается от сотрудничества с Тегераном, но стремится сохранить при этом и партнёрские отношения с США.
Играющий роль государства в государстве Иракский Курдистан, как субъект федерации с самыми широкими правами, также сохраняет торгово-экономическое приграничное сотрудничество с Ираном, но при этом поддерживает самые тесные отношения с США в различных областях.
Не случайно Вашингтон разместил две свои военные базы вблизи столицы Иракского Курдистана — города Эрбиля.
Станислав Иванов — ведущий научный сотрудник ИМЭМО РАН, кандидат исторических наук.
