БРЮССЕЛЬ (ИА Реалист). Европейская комиссия представила во вторник обновлённую дорожную карту REPower EU, в рамках которой Евросоюз до конца 2027 года полностью прекратит импорт российского трубопроводного газа и СПГ, включая поставки по действующим долгосрочным контрактам. Об этом заявил еврокомиссар по энергетике Дан Йоргенсен.
По его словам, уже к концу 2025 года прекратятся спотовые поставки, а новые контракты с российскими поставщиками газа будут запрещены.
«Это позволит уже к концу текущего года сократить оставшийся импорт российского газа на треть», — говорится в заявлении Еврокомиссии.
С 2021 по 2024 год поставки российского газа в Европу сократились с 150 до 52 млрд кубометров, а доля России на европейском рынке упала с 45% до 19%. Поставки нефти с начала 2022 года упали с 27% до 3%, уголь запрещён, а страны ЕС, использующие советские реакторы ВВЭР, начали переход на топливо из других источников.
«В прошлом году мы заплатили России €23 млрд за энергоносители — это €1,8 млрд в месяц. Это должно прекратиться», — подчеркнул Йоргенсен.
Вопрос исполнения новых мер остаётся открытым: формальные механизмы Еврокомиссия обещает представить в июне. Юридическим основанием для расторжения контрактов будет признание «форс-мажора». Ограничения будут утверждаться большинством голосов и не потребуют единогласия, как санкции.
Некоторые страны — в первую очередь Венгрия и Словакия — уже выразили обеспокоенность. Они до сих пор зависят от поставок по южной ветке трубопровода «Дружба». В 2023 году по ней прошло 12,8 млн тонн нефти — против 35,9 млн в 2021-м.
В ядерной сфере планируется поэтапный отказ от импорта российского урана и сборок топлива. Европейские операторы уже создали запасы, а производители в Германии, Испании и Швеции готовы полностью заменить продукцию ТВЭЛ.
Впервые за годы энергетической зависимости ЕС перешёл к неотвратимым действиям: запрет российскому газу, нефти, урану и СПГ оформляется не как временная санкционная мера, а как полноценный норматив. Это создаёт прецедент, который может быть воспроизведён и в других секторах. Для России это не просто потеря рынка — это удар по всей системе логистики, контрактов и валютной выручки, особенно в условиях стагнации внутренних потребителей.
