Необходимо констатировать, что мы живем в постсоветской России, где главное слово «постсоветская».
На самом деле СССР не распадался. Никакие процедуры и заклинания не смогли ничего сделать с общественным сознанием, которое по-прежнему советское, потому что настоящий распад происходит в сознании и языке, с этого все начинается и лишь потом распад оформляется в виде политических решений и геополитических катастроф. Именно так было, когда углублялся раскол Западной и Восточной Церкви, так было в эпоху феодальной раздробленности на Руси, так было во времена раскола Русской Церкви XVII века.
Распад же СССР сначала был объявлен и оформлен, а затем под документ горстка конъюнктурщиков стала подгонять экономическую, политическую, социокультурную реальность. В этом процессе возгонки распада было все – глупость и примитивизм Горбачева, пьяный нахрап Ельцина, желание процвести и нажиться у завлабов из окружения – все, кроме исторической необходимости, кроме неизбежности и своевременности избавления, по словам Е.Герцык, от «трагизма и пресыщенности» (хоть она и говорила о событиях 1917 года). Что касается двух последних черт, то мы можем найти и трагизм и особенно пресыщенность в Римской империи перед распадом, в Византии накануне 1453 года, в России первого десятилетия ХХ века, но мы не найдем их в СССР в 1980-х. Есть что угодно – сатира, нравоучения, намеки, аллюзии у властителей дум – Окуджавы, Визбора, Галича, Евтушенко, Рождественского – но нет трагизма. И уж точно не было пресыщенности, это может подтвердить каждый, кто застал то время, а таких, слава Богу, еще хватает.
Поэтому распад СССР не отразился в культуре. Ничего подобного литературе XIII века, запечатлевшей гибель Руси от монголов, в 1990-х не было создано, не было написано, не было снято, не возникло ни одного «Плача о погибели Советския земли». Не было именно потому, что до сих пор ничего не распалось ни в языке, ни в ментальном пространстве России, ни в потешных «суверенных государствах». Именно поэтому до сих пор никто, кроме горстки «жадною толпой стоящих у трона» в бывших советских республиках (а по сути в настоящих) не радуется распаду СССР, не относится серьезно ко всем этим играм в «свободу и независимость», в «самостоятельные государства», которых нет, не было и не будет. «Независимые» Прибалтика, Украина, Грузия не были независимыми ни одной минуты – оторвавшись от СССР сразу же легли под нового хозяина опять же потому, что от своих советских родимых пятен не избавиться, потому что раболепие, почтение, трепет при виде вождя, партсекретаря осталось в крови, путь даже сегодня этот вождь и секретарь называются иначе.
Полностью сохранился язык того времени. «Запретить», «обязать», «снять», «потребовать», «достичь успехов», «выросло на 10%», «гонка вооружений», «они против нас», «мы мирные люди, но наш бронепоезд…», постоянные «В этом году столько-то человек сделало то-то, что по сравнению с прошлым годом больше на …»
Риторика и понятийный аппарат прежние. Посмотрите на зал, когда Путин выступает с обращением к федеральному собранию. В нем сидит возраст 65+. СССР там сидит. Сидят те, кто других форм и способов управления, кроме советских, не знает, иных форм бытия, кроме как социалистического, никогда не видел. По улицам ходят, выглядывают из окон, дремлют в метро, завистливо вздыхают у западных витрин советские люди, жалующиеся президенту (раньше в Обком) и все время чего-то ждущие от государства. Банкиры и чиновники выжигают и убивают конкурентов, сажают их в тюрьмы, как раньше истребляли и сажали диссидентов и спекулянтов, хотя капитализм, казалось бы, требует других подходов.
То есть Советский Союз жив. Мы живем в СССР, который просто называется Россия. И, кстати, все соцопросы постоянно подтверждают это.
Борис Якеменко – историк, заместитель директора Центра исторической экспертизы при РУДН
