Многие сегодня спрашивают: “А зачем собирался Архиерейский Собор?”. Отвечаешь, что для регулярной оценки происходящего в церковной жизни, – и тебя не очень понимают. Наверное, потому что ждут – все еще ждут – от Церкви пророческого слова. Той самой “модерации общественных процессов”, о которой почему-то негативно высказался на Соборе Его Святейшество.
Конечно, Церкви не стоит вовлекаться в партийную или предвыборную возню. Но она должна произносить главные слова – иногда первые, иногда последние – применительно к любой области общественной жизни. От экономики до культуры. Кстати, концептуальные документы по этим двум вопросам до Собора не дошли даже после многократного переписывания в Межсоборном присутствии. Боюсь, что главная причина – нежелание ссориться. Со “статусными” режиссерами, актерами, министрами. А уж тем более – с банкирами, чью работу на самом деле нужно коренным образом изменить, очистив от ростовщичества, если эти люди хотят именовать себя христианами.
Владимир Путин и Патриарх Кирилл. Иллюстрация: patriarchia.ru
Раньше Архиерейские Соборы принимали довольно смелые документы – вспомним Основы социальной концепции Русской Православной Церкви, не всем понравившиеся на Старой площади, или документ о христианском восприятии достоинства, свободы и прав человека, или текст о публичном богохульстве и клевете. Неужели наша церковная бюрократия пошла на поводу у тех властных шептунов, которые уже не первый год говорят: “Так много религии нам не надо”, “Церкви надо бы быть потише”…
Сугубо “отчетно-плановый” Собор оказывается не слышен. Хотя завершившееся в субботу собрание епископов и приняло ряд немаловажных решений. Оно подвергло осторожной критике слишком либеральные документы “Критского собора” 2016 года, понизило статус “нового катехизиса” – также чересчур либерального. Собор выразил властям обеспокоенность непониманием церковной позиции по абортам, попросил государство не заставлять людей принимать электронные идентификаторы и не лишать прав тех, кто их не принял. Архиереи придали новый импульс миссии среди молодежи, а в постановлениях Собора дано понять, что к миссии вообще будут искаться новые подходы: “Священному Синоду поручается принять действенные меры по активизации миссии на общецерковном, епархиальном и приходском уровнях”.
Впрочем, в миссионерском служении нужно преодолевать провинциализм, не бояться идти ко “всем народам”. Сегодня для этого поначалу можно даже никуда не ехать – достаточно интернета и соцсетей. Впрочем, послание Православия должно быть ясным и простым. Мы должны, наконец, ясно сказать себе и окружающим, что являемся единственной истинной Церковью. И не бояться оспорить заблуждения и неправды “мира сего”, в том числе неправды политические и социальные. Такого слова ждут многие в мире. Пока же мы уступаем свою возможность его сказать пятидесятникам и радикальным мусульманам. Ни те, ни те ни с кем никаких территорий не делят – ни этнических, ни “канонических”. Православие также должно понять простую вещь: христианская община без экспансии становится теплохладной и умирает.
Собор ужесточил некоторые правила заключения церковного брака. Впрочем, последовательно консервативная общественность считает это ужесточение недостаточным, говоря о том, что православных таинств с участием католиков и протестантов быть не может, а про разводы Христос сказал: “Кто женится на разведенной, тот прелюбодействует” (Мф 5:32); “Что Бог сочетал, того человек да не разлучает” (Мф 19:6).
Увы, эти серьезные вопросы долго тонули в волне слухов вокруг переговоров с “Киевским патриархатом”, которые, похоже, закончились, не начавшись. Скажу больше: они были обречены в принципе. Потому что церковная реальность на Украине, увы, всегда определялась реальностью политической. И значит, чтобы привести положение Православия на Украине в норму, нужно заняться той самой “модерацией общественных процессов”.
Более подробно об отдельных аспектах работы Собора сказал здесь.
Протоиерей Всеволод Чаплин, специально для Экспертной трибуны “Реалист”
