Термин «вирусный суверенитет» возник в абстрактных размышлениях политологов, для которых вся Россия сосредоточена в нескольких сотнях людей в пределах Садового кольца и Невского проспекта. Столкнувшись с проблемой пандемии самое разумное прервать потоки людей из разных регионов, максимально уменьшить число контактов. Эти процессы можно было наблюдать в Китайской народной республике, Евросоюзе, Индии.
Как показывает опыт КНР после победы снижения числа заболевших карантинные меры смягчаются или отменяются вовсе. Но из-за сверхцентрализации нашей страны такие меры ввести сложно.
Главный очаг эпидемии – это Москва, в которой карантин в его жесткой форме так и не объявлен. Кроме того, в различных регионах все еще нет должного понимания серьезности этой проблемы. Отсюда и нарастание числа заболевших и постоянное откладывание прогноза окончания пандемии в России. Увольнение министров здравоохранения не решает проблему. Сама система, централизованная и выстроенная по вертикали, неспособна работать в условиях пандемии.
Децентрализация, которая происходит сейчас, есть возврат к здравому смыслу и самодостаточности медицины на уровне районов, областей и республик в сфере оказания профессиональной медицинской помощи. Красивые и грозные категории типа «вирусного суверенитета» мешают пониманию проблемы. Это те самые «неверные имена», исправление которых Конфуций почитал первоочередной задачей любого правителя.
Михаил Бреслер – кандидат философских наук, специально для ИА «Реалист»
