Естественным следствием ставки режима на грубую силу является рост влияния силовиков и смещение внутриаппаратного баланса в их сторону. В результате, с мнением гражданского крыла администрации люди в погонах совсем перестают считаться. Проблема здесь в том, что привыкшие жить исключительно в рамках вертикально-ориентированных иерархичных структур, в политике они мало что понимают. Политика ведь – это отношения горизонтальные, требующие в первую очередь согласования интересов, а не только команд в духе «упал-отжался».
Становясь самостоятельными игроками, военные и спецслужбисты начинают множить число политических ошибок со скоростью, гражданским администраторам обычно недоступной.
Я это по поводу силовиков, возбудивших 15 августа очередное безумное дело в отношении матери, выписавшей из-за границы для своего больного ребенка рекомендованное врачом лекарство от эпилепсии. Никакая Соболь и никакой Гудков не нанесут такого ущерба электоральным позициям властей, как это делают эти безумцы в погонах. Сейчас вот десятки провластных кандидатов ходят по дворам, тысячи агитаторов разносят по ящикам их газеты и собирают наказы, – все ради того, чтобы доказать, что власть хорошая. А потом наслушавшиеся их люди садятся к компьютерам и видят, что режим – это «обезумевшее животное, пожирающее матерей, вина которых лишь в том, что их дети больны и они пытаются им помочь». И все – вся избирательная кампания псу под хвост…
Был бы внутриаппаратный баланс таким, каким ему и положено быть, – все ок было бы, всыпала бы Администрация президента силовикам, уволила бы того из них, кто решение о возбуждении дела подписал – и дело в шляпе, остальные после этого стали бы думать не только о своих звездочках, но и о более широком политическом контексте. Но этого не будет, потому что гражданская часть администрации сидит, «поджав хвост» и боясь вызвать недовольство генералитета, прямым курсом ведущего режим к коллапсу.
В 1989-м году, чувствуя, что режим теряет власть, генсек Венгерской социалистическим рабочей партии Карой Грос задумался над вариантом введения в стране военного положения. Его советник по международным вопросам вспоминал впоследствии, что Грос обсудил эту идею с главой Польши генералом Войцехом Ярузельским.
Дело в том, что за девять лет до описываемых событий генерал поступил именно так – подавил протест, организованный лидерами «Солидарности», и ввел в Польше военное положение.
Ярузельский отговорил Гроса. «Да, мы сделали это и выиграли битву, – якобы сказал он, – но войну в результате мы проиграли».
Используя массовое насилие, отечественным властям удалось запугать протестующих москвичей. Победа эта пиррова. Она лишь ускорит процесс делегитимизации, потому что идея власти, основанной лишь на страхе, несимпатична ни лоялистам, ни большинству самих членов режима.
Ощущение, что он держит власть не по праву, начнет сейчас как рак разъедать сознание правящего класса. Скоро он окончательно утратит способность к любому действию, кроме силового, а затем утратит и его, потому что силовиков надо кормить – они привыкли «есть в три горла», – а денег на их прокорм в стране не будет – их ведь каким-то образом надо зарабатывать.
Аббас Галлямов – политтехнолог
