ХАРТУМ (ИА Реалист). В прошлом году, когда парамилитаризованные Силы быстрого реагирования (RSF) совершали массовые убийства в Дарфуре, мировое внимание было сосредоточено на их действиях. Меньше внимания уделялось исламистским ополчениям, которые сражались на стороне Суданских вооружённых сил (СВС).
Влияние бывших лидеров исламистского режима и «моджахедов», действующих в союзе с армией, вновь оказалось в центре внимания на фоне американо-израильской войны с Ираном. Это создало сложную ситуацию для фактического военного правителя Судана генерала Абделя Фаттаха аль-Бурхана.
Для США, Израиля и ОАЭ приоритетом стало пресечение остаточного иранского влияния, перекрытие потоков оружия и предотвращение восстановления контроля со стороны суданского движения «Братья-мусульмане» (организация запрещена в РФ). Особое значение это имеет в связи с их озабоченностью безопасностью Красного моря.
Это осложнило задачу аль-Бурхану: ему необходимо сохранять лояльность исламистского альянса, на который он полагается на поле боя (эти силы помогли отбить Хартум в 2025 году), и одновременно добиваться международной легитимности.
«Ему ещё предстоит создать им альтернативу, — заявил Сулиман Бальдо, суданский эксперт по урегулированию конфликтов. — Он иногда увольняет офицеров-исламистов, но на самом деле не может от них избавиться».
Иран возвращается в Судан
Иран вернулся в суданское уравнение после начала войны в 2023 году, поставляя режиму аль-Бурхана боеприпасы и беспилотники Mohajer‑6. Это произошло после восьмилетней паузы, когда в Судане доминировало саудовское влияние.
Хотя коалиция, воюющая на стороне СВС, включает также новых рекрутов, бывших дарфурских повстанцев и локальные этнические ополчения, аль-Бурхан в значительной степени полагался на исламистские бригады, чтобы переломить ход войны после первоначальных неудач.
Самой мощной из них стала бригада «аль-Бараа бин Малик» — элитное боевое подразделение, связанное с «Братьями-мусульманами», официально включённое в состав армии. Около 20 000 её бойцов участвовали в ключевых боях при отвоевании Хартума в прошлом году, после того как столица была частично разрушена под контролем RSF.
По данным Министерства финансов США, иранский Корпус стражей исламской революции (КСИР) предоставлял бригаде «аль-Бараа бин Малик» подготовку и оружие. Вашингтон обвинил это формирование в противодействии попыткам прекращения огня.
Пытаясь балансировать между требованиями этих ополчений и стремясь убедить внешний мир в их ограниченном влиянии, аль-Бурхан имеет ограниченное пространство для манёвра.
«Если он начнёт какие-то игры, последует ответная реакция», — заявил бывший офицер военной разведки, утверждая, что сохранение этой коалиции под эгидой СВС является лучшей надеждой Судана на стабилизацию перед любым будущим политическим переходом.
Противоречия и внешние интересы
Египет и Саудовская Аравия выступают против «Братьев-мусульман», но рассматривают СВС как единственный государственный институт, способный противостоять распаду страны.
Некоторые суданские наблюдатели отмечают, что США объявили террористами «Братьев-мусульман», но не RSF, которых и Вашингтон, и ООН обвиняют в геноциде.
Отвечая на вопрос о ценности таких формулировок, советник аль-Бурхана по иностранным делам Амгад Фарид Эльтаеб (не являющийся исламистом) процитировал Шекспира: «Как, по мнению Шекспира, роза пахла бы так же сладко под любым другим именем?».
По его словам, для суданцев, независимо от их религиозной принадлежности, эта война носит экзистенциальный характер — речь идёт о защите национального единства перед лицом ополчения, которое, по данным США и ООН, совершило геноцид.
Он отверг трактовку конфликта как противостояния светских и религиозных сил, указав, что высокопоставленные деятели RSF, включая бывшего вице-президента Хассабу Мохаммеда Абдельрахмана, сами были видными исламистами при режиме аль-Башира.
«Когда они говорят, что борются с политическим исламом, это попытка ОАЭ и тех, кто на их стороне, скрыть реальность совершённых ими действий», — заявил он. ОАЭ отрицают поддержку какой-либо из сторон войны.
Прокси-война на Красном море
Судан стал ареной столкновения не только двух военных фракций, но и региональных держав, борющихся за влияние в стратегически важном районе у Красного моря. Исламистские ополчения, доказавшие свою боевую эффективность, начинают приобретать всё большее политическое влияние, что вызывает тревогу у западных стран и консервативных арабских монархий.
Массированное применение дронов, превратившее конфликт в «войну на дистанции», и присутствие иностранных наёмников делают ситуацию всё более сложной для дипломатического разрешения.
В апреле 2026 года Берлин провёл министерскую конференцию по Судану, но она также не привела к прорыву. Глава Управления ООН по координации гуманитарных вопросов Йенс Лерке призвал страны — члены ООН оказать реальное давление на конфликтующие стороны, но без вмешательства крупных региональных держав перспективы мира остаются туманными.
Переговорный процесс фактически зашёл в тупик. Турция и Саудовская Аравия в марте 2026 года предложили «дорожную карту» по урегулированию, но ключевые стороны её отвергли.
Санкции США
9 марта США внесли суданское крыло движения «Братья-мусульмане» в список «особых глобальных террористов», а также подтвердили санкции против батальона «Аль-Бараа бин Малик» как иностранной террористической организации.
Госсекретарь Марко Рубио заявил, что группировка «использует ничем не сдерживаемое насилие против гражданских, чтобы подорвать усилия по урегулированию конфликта».
ОАЭ приветствовали шаг США, назвав его частью систематических усилий Трампа по прекращению насилия и дестабилизирующей деятельности «Братьев-мусульман».
Сразу после объявления санкций суданские власти ненадолго арестовали исламистского лидера Энаги Абдаллу, но это не привело к разрыву связей с ополченцами.
Иностранные вмешательство
Конфликт в Судане давно перестал быть внутренним. На стороне суданской армии выступают Египет, Турция, Россия и Иран. При этом Иран, несмотря на собственные проблемы из-за войны с Израилем, продолжает поставлять армии беспилотники «Мухаджир» и «Абабиль», однако источники отмечают, что после израильских атак на Тегеран иранская поддержка сокращается.
RSF, в свою очередь, пользуются поддержкой ОАЭ, которые, по данным западных аналитиков, поставляют оружие и топливо через разветвлённую сеть посредников в Ливии, Чаде, Уганде и ЦАР. Абу-Даби официально отрицает эти обвинения и осуждает зверства RSF.
В мае российский посол в Судане Андрей Черновол подтвердил присутствие украинских наёмников в рядах RSF, назвав цифру в «сотни инструкторов, в том числе дроноводов».
