МОСКВА (ИА Реалист). 7 августа 2026 года в одной из святынь мусульманского мира — Мекке — было подписано «Соглашение о коллективной обороне» между Пакистаном, Саудовской Аравией и Турцией. В 2025 году между Пакистаном и Саудовской Аравией уже был подписан аналогичный документ на двусторонней основе.
Официально было заявлено, что целью нового альянса является «коллективное сдерживание любых форм агрессии», а вооружённое нападение извне на любое из трёх государств будет рассматриваться как нападение на всех участников союза. Представители стран-подписантов подчёркивают, что этот пакт не направлен против какой-либо страны.
Глава пакистанского МИДа Исхак Дар отметил, что «данное соглашение открыто также для любой страны региона, готовой решать разногласия мирно, проявляя взаимное уважение». Документ также предусматривает развитие военного и военно-технического сотрудничества между тремя государствами по всем направлениям.
Ситуацию для ИА Реалист анализирует ведущий научный сотрудник ИМЭМО РАН, кандидат исторических наук Станислав Иванов.
Как известно, в этом взрывоопасном регионе нашей планеты уже было создано несколько региональных союзов и блоков (Лига арабских государств, Совет сотрудничества арабских государств Персидского залива, «QUAD-2» (США, Израиль, ОАЭ, Индия). Подписанные между Израилем и ОАЭ с Бахрейном в 2020 году так называемые Авраамовы соглашения тоже можно считать союзом, они открыли дорогу к расширению сотрудничества Израиля с арабскими и другими странми. Вскоре к нему присоединились Марокко, Судан и Казахстан.
Все члены Мекканского союза входят в Организацию исламского сотрудничества (ОИС), Пакистан — член Шанхайской организации сотрудничества, КСА и Турция имеют статус партнёра по диалогу с ШОС. Предпринятые ранее Д. Трампом попытки сколотить в регионе арабское или мусульманское подобие НАТО, как и втянуть в открытое противостояние с Ираном его соседей (Турцию, монархии ПЗ), не увенчались успехом.
Похоже, что под влиянием затяжного вооружённого конфликта между США и Израилем, с одной стороны, и Ираном — с другой, региональные державы решили создать свою собственную систему сдержек и противовесов или новый центр силы на Ближнем Востоке. При этом речь о разрыве или каком-либо ослаблении партнёрских отношений подписантов Мекканских соглашений с Вашингтоном пока не идёт. Можно говорить лишь о попытках стран региона найти дополнительную альтернативную страховку к «американскому зонтику» в вопросах обороны и безопасности.
Следует также иметь в виду, что при всей общности интересов стран-подписантов этого Соглашения в Мекке, каждая из них имеет нюансы в проведении внешней политики и преследует свои цели в новом альянсе. Сближает Эр-Рияд, Анкару и Исламабад то обстоятельство, что во власти там оказались представители мусульман-суннитов, при том что в этих странах сохраняются и довольно многочисленные шиитские общины. Безусловно, власти всех трёх стран настороженно относятся к ренессансу шиизма в мусульманском мире, который исходит из Тегерана.
Якобы активизация политической деятельности шиитских общин подрывает стабильность стран региона. Особенно остро проблема шиитской экспансии стоит в Саудовской Аравии (Восточная провинция), Йемене, Ливане, Ираке, Сирии и на Бахрейне, где Эр-Рияду пришлось применить военную силу для подавления восстания шиитов в 2011 году.
Важно также иметь в виду, что, несмотря на восстановление при посредничестве Пекина дипломатических отношений между КСА и ИРИ в 2023 году, ряд объектов инфраструктуры и нефтегазового комплекса Саудовской Аравии подверглись ударам иранских ракет и беспилотников, имели место атаки прокси-сил Ирана по территории КСА со стороны Йемена. В целом, Саудовская Аравия, как и все другие арабские страны Персидского залива, несёт большие финансовые потери от блокады Ормузского пролива Ираном. Естественно, в Эр-Рияде рассматривают правящий в Тегеране теократический шиитский режим как своего потенциального противника в региона.
Несколько по-другому смотрят на иранский режим из Анкары и Исламабада. Там его считают лишь конкурентом в регионе и допускают ослабление страны до определённых пределов, не скрывая при этом своих опасений в связи с возможными трагическими событиями в ИРИ по типу «Арабской весны». Якобы падение режима иранских аятолл может привести к распаду Ирана по национальному признаку (персы, азербайджанцы, курды, белуджи, другие), что может сопровождаться волной беженцев в соседние страны, активизацией борьбы курдов за свои права и затяжной гражданской войной. Поэтому масштабный коллапс и атмосфера хаоса в Иране явно не в интересах Турции и Пакистана. В целом же, как бы ни отрицали в Анкаре, Эр-Рияде и Исламабаде, антииранский фактор при создании альянса присутствует.
Вторым, не менее важным при создании Мекканского союза можно считать антиизраильский фактор. Несмотря на общность позиций трёх стран в отношении Израиля, здесь также имеются небольшие различия. Все подписанты Мекканского соглашения выступают за признание Государства Палестина в отведённых ему границах и осуждают Израиль за его агрессивные действия в секторе Газа и на юге Ливана. КСА и Пакистан не признают Государство Израиль, Турция с ноября 2024 года также заморозила дипломатические и другие отношения с Израилем. Однако дальше политико-дипломатических шагов и враждебной риторики в СМИ в отношении действий Израиля в Газе и Ливане указанные страны не идут.
Разве что турецкое руководство предоставляет свою территорию для штаб-квартиры ХАМАС, оказывает этой группировке небольшую финансовую помощь и время от времени организует направление караванов судов с гуманитарными грузами для прорыва израильской морской блокады сектора Газа. Главным противником Израиля в регионе остаётся Иран и созданная им так называемая «ось сопротивления» (палестинские ХАМАС и «Исламский джихад» — запрещены в РФ, ливанская «Хизбалла» и йеменская «Ансар Аллах»). Эти же неправительственные группировки подрывают государственность Йемена и Ливана, препятствуют работе Палестинской национальной администрации (ПНА) в г. Рамалле на Западном берегу реки Иордан, что вызывает неприятие арабского и части мусульманского мира.
Учитывая открытость нового альянса для приёма новых членов, обозреватели уже приступили к обсуждению перспектив его расширения. В качестве одного из кандидатов на вступление в союз называется ещё одна региональная держава — Египет. Вполне возможно, что Каир, как один из лидеров арабского мира, может присоединиться к этому альянсу, тем более что в последнее время удалось преодолеть некоторую враждебность в египетско-турецких отношениях из-за прежней поддержки Эрдоганом египетских «Братьев-мусульман» (запрещены в РФ). Но здесь надо учитывать тот факт, что Египет, в отличие от трёх стран-мекканцев, имеет давние и устойчивые отношения с Израилем. Поэтому ему выгоднее будет продолжать сотрудничество с другими странами на двусторонней основе, чем вступать в какой-либо новый оборонительный союз. Каиру гораздо ближе подписанты Авраамовых соглашений, которые, по сути, прорвали блокаду Израиля со стороны арабского мира и создали предпосылки к поддержке внешней политики Египта и Иордании по отношению к Израилю всё большим числом мусульманских государств.
Нельзя не остановиться и на тиражируемой некоторыми СМИ возросшей угрозе применения ядерного оружия Пакистаном или передачи пакистанских ядерных технологий Турции или Саудовской Аравии. Вряд ли пакистанский «ядерный зонтик» будет задействован в каком-либо вооружённом конфликте в регионе. Также Исламабад вряд ли пойдёт на передачу ядерных технологий своим партнёрам по новому альянсу, ведь в стране ещё помнят международный резонанс от нелегальной торговли ядерными материалами и технологиями пакистанского учёного-ядерщика Хана. Скорее всего, в рамках нового оборонительного союза получат своё развитие лишь уже имеющиеся двусторонние военные связи (поставки вооружений, подготовка кадров, совместные учения и маневры и т.п.).
Также маловероятно, что ВС Турции и Саудовской Аравии могут быть задействованы в новом пакистано-индийском конфликте. Ведь не спешит же Исламабад вмешиваться в конфликт Эр-Рияда с Тегераном или йеменскими хуситами, несмотря на имеющийся двусторонний оборонительный пакт. В целом, Мекканское соглашение можно рассматривать как ещё один этап постепенного перехода Ближнего Востока от системы, построенной вокруг одного внешнего гаранта безопасности в лице Вашингтона, к более сложному балансу региональных центров силы.
