ТЕГЕРАН (ИА Реалист). Через несколько месяцев после вступления в должность верховного лидера Ирана Моджтаба Хаменеи начинает формировать собственный военно-политический курс.
В серии кадровых назначений он фактически реорганизовал высшее военное командование страны, перестроив институты, отвечающие за управление войной и дипломатией.
Как пишет в своей статье для Foreign Policy старший научный сотрудник Центра международной политики Сина Тусси, эти перестановки раскрывают стратегию Тегерана на ближайшие годы: централизация командования, акцент на наступательных операциях и подготовка к затяжному противостоянию с США и Израилем.
От обороны к наступлению: новая доктрина сдерживания
Новая структура командования указывает на фундаментальный сдвиг в подходе Тегерана к ведению конфликта: более централизованное военное командование, больший упор на наступательные операции и нанесение более серьёзного ущерба противнику для усиления сдерживания, а также более тесная интеграция военной, экономической, дипломатической политики и политики внутренней безопасности.
Как отмечает Тусси, эти назначения не означают отказа от переговоров. Напротив, Тегеран пытается сочетать дипломатию с более жёсткой концепцией сдерживания, стремясь сохранить и укрепить способность наносить ущерб противнику, чтобы переговоры привели к прочному урегулированию, а не к очередной паузе перед возобновлением конфликта.
Ключевые назначения: от Резаи до Таэба
Наиболее яркое выражение новый подход получил в назначении Мохсена Резаи на пост секретаря Высшего совета национальной безопасности — института, координирующего военную, дипломатическую, экономическую политику и политику безопасности. Резаи — бывший командующий КСИР, который в 1988 году, когда военное положение Ирана ухудшалось, выступал за продолжение войны с Ираком, предлагая пятилетний план наращивания военной мощи.
Его назначение, по мнению Тусси, указывает на «более высокий порог компромисса» и убеждённость в том, что Иран не должен завершать конфликт, не накопив достаточной военной силы и рычагов влияния для формирования итогового урегулирования.
Другие ключевые назначения:
- Али Абдоллахи, новый начальник Генштаба ВС, получил задание завершить интеграцию центрального штаба «Хатам аль-Анбия» в структуру Генштаба — реорганизацию, которая ещё больше централизует военное командование.
- Ахмад Вахиди, официально утверждённый командующим КСИР, получил указание стремиться к «максимальному сдерживанию» при сохранении готовности к «мощным наступательным операциям против врага». Как отмечают иранские комментаторы, это необычно явное указание на наступательные операции в мандате командующего КСИР.
- Али Азмаи, новый командующий ВМС КСИР, вступает в должность в момент, когда контроль над Ормузским проливом стал для Ирана самым значимым рычагом давления на Вашингтон и мировую экономику.
- Хоссейн Таэб возвращён на пост главы «Басидж» с задачей укреплять «сеть общественной разведки», использовать новые технологии и углублять организацию на уровне кварталов.
Общая нить этих назначений — видение конфликта, выходящего далеко за пределы поля боя. Морское влияние, внутренняя слежка и мобилизация, экономическая устойчивость и военная мощь всё чаще рассматриваются как глубоко взаимосвязанные элементы способности Ирана выдерживать давление и сдерживать попытки военного поражения.
Уроки войны: почему Иран меняет стратегию
Новая стратегия отражает переоценку причин, по которым сдерживание не сработало до войны. После выхода США из ядерной сделки в 2018 году Тегеран в основном придерживался «стратегического терпения», калибруя ответы на санкции и атаки, стремясь избежать более широкого конфликта. Теперь в Тегеране преобладает мнение, что эта сдержанность дала обратный эффект, укрепив в Вашингтоне и Израиле восприятие Ирана как слабой и уязвимой мишени.
Урок, извлечённый из войн с июня 2025 года, заключается не просто в том, что Ирану нужны более мощные военные возможности, но и в том, что он должен демонстрировать готовность использовать их для нанесения достаточного ущерба, чтобы отбить у противников желание эскалировать вновь.
Ормузский пролив и экономическая безопасность
Экономическая безопасность стала частью этого расчёта. Влиятельные фигуры, такие как экономический советник спикера парламента Маджид Шакери, утверждают, что война должна закончиться на условиях, дающих Ирану жизнеспособное экономическое будущее. Однако опыт ядерной сделки и недавнего меморандума усилил сомнения в том, что ослабление санкций, зависящее от американских разрешений, может обеспечить такое будущее.
Это помогает объяснить, почему Иран придаёт такое значение сохранению контроля над Ормузским проливом: Тегеран ищет рычаги влияния, которые он контролирует сам, чтобы сделать возобновление экономического давления более дорогостоящим и, в конечном счёте, привязать свою безопасность и процветание к безопасности стран Персидского залива и глобальной экономики.
Назначения Хаменеи, по мнению Тусси, свидетельствуют о том, что он институционализирует эту более широкую стратегию, строя государство, готовое к переговорам, но одновременно укрепляющее способность выдерживать затяжной конфликт и наращивать издержки в случае провала переговоров.
«Цель — в конечном счёте убедить противников Ирана, что достижение прочного урегулирования с Исламской Республикой обойдётся дешевле, чем продолжение войны или очередная попытка навязать свой предпочтительный исход военной силой», — резюмирует Тусси.
Сина Тусси — старший научный сотрудник Центра международной политики (Вашингтон), специалист по американо-иранским отношениям.
