Есть кризисы, в которых царь или же берет на себя ответственность, побеждает, или же показывает, что он не очень важен для выживания страны, тогда целый каскад вполне неприятных выводов будет делать народ, заявил в интервью Радио Свобода глава отдела российских исследований вашингтонского института American Enterprise Леон Арон.
По его словам, вся проблема в том, что этот кризис коронавируса наложился на достаточно зыбкую ситуацию в стране. «Продолжается стагнация, самая длинная в истории современной России, 10 лет средний уровень валового продукта составляет 1 процент, такого не было никогда. Доходы 7 лет уменьшаются либо стагнируют, тоже такого не было. И после пенсионной реформы до вируса доверие к Путину было на самой низшей точке, по-моему, 34 или 32%. Рейтинг кувыркался где-то около 62–63%, что очень близко к тому, что мы наблюдали перед Крымом. Это не 2008-й, не 2012-14 год, когда все более или менее окей. Ну да, был финансовый кризис, но ведь кризис после такого многолетнего роста, все это можно проглотить и перетерпеть. А вот сейчас уже шло по нисходящей – и популярность режима, и популярность президента, и экономика, на это наложилась совершенно страшным образом пандемия. Ситуация такая, что хороших, нерискованных ходов у Путина нет. А сидеть в Валдае и появляться на экранах раз в четыре-пять дней – это не выход», – пояснил он.
Американский аналитик считает, что утрата поддержки со стороны «глубинного народа» – «самая большая опасность для Путина»: «Впервые потенциально он может потерять достаточно серьезную часть этого глубинного народа, который, конечно, опора режима. Не было бы коронавируса, были бы диссиденты, интеллигенция несчастная, да, она всегда против и так далее, ну и бог с ней, а вот так получилось, что именно коронавирус через социальное дистанцирование ударил как раз по этому глубинному народу, по этим мастерским, по этим маленьким бизнесам, по челнокам «Китай – Россия» и так далее».
По его мнению, для превращения кризиса в революцию должны быть два условия. «Первое: какая-то моральная неуверенность в верхах, то есть правильно ли мы это делаем, может быть, что-то нужно подновить? Это и у Карла I было: может быть, надо поговорить с парламентом действительно о налогах. Людовик XVI хотел брататься с Конвентом. Естественно, Горбачев, Яковлев: система неприятная, можно ее немножко очеловечить. Начинается с этого. Сомнения в моральном праве править именно так, как правили до сих пор. А второе – это вопрос моральной легитимности режима», – резюмировал Леон Арон.
