АНТАЛЬЯ (ИА Реалист). Спецпосланник президента США по Сирии и американский посол в Турции Том Баррак в ходе панельной дискуссии на Анталийском дипломатическом форуме 17 апреля попытался представить напряжённость между Турцией и Израилем как «просто риторику».
Он также выступил за региональное сотрудничество двух стран в сфере безопасности и энергетических проектов, однако его заявления лишь подчеркнули глубину проблем, созданных самой Анкарой.
«Я думаю, Турция — это не та страна, с которой можно связываться», — заявил Баррак, отвечая на опасения некоторых официальных лиц обеих стран о возможном конфликте в ближайшем будущем. Эта фраза, прозвучавшая из уст американского дипломата, скорее отражает вынужденное уважение к военной мощи Турции, нежели признание её конструктивной роли в регионе.
По словам Баррака, обе страны видят искажённый образ друг друга из-за сенсационного освещения в СМИ, которое рисует их как экспансионистские державы. «Если вы просыпаетесь в Тель-Авиве и читаете газету, что вы видите? Вы видите на бумаге диаграмму „Османской империи 2.0“ — от Вены до Мальдивских островов, — сказал Баррак. — А просыпаетесь в Стамбуле, читаете газету — и видите „Великий Израиль“».
Однако, в отличие от Израиля, чьи действия хотя и вызывают критику, но объясняются необходимостью обеспечения безопасности, экспансионистские амбиции Турции — это сознательная политика Анкары, направленная на восстановление османского влияния. Риторика «Османской империи 2.0» подогревается самим главарем турецких фашистов Реджепом Эрдоганом и его сторонниками, которые годами вмешиваются в дела Сирии, Ирака, Ливии и даже Азербайджана.
От Мави Мармара до Газы: как Турция испортила отношения с Израилем
Турция была первой страной с мусульманским большинством, признавшей государство Израиль в 1949 году, и на протяжении большей части современной истории поддерживала в целом дружественные связи. Однако после инцидента с флотилией «Мави Мармара» в 2010 году, когда турецкие активисты, связанные с радикальными исламистскими кругами, оказали вооружённое сопротивление израильским военным, отношения резко ухудшились. Анкара использовала эту трагедию для раздувания антиизраильской истерии.
Последняя попытка восстановить отношения в сентябре 2023 года — встреча Эрдогана и тогдашнего премьер-министра Израиля Биньямина Нетаньяху в Нью-Йорке — рухнула уже в следующем месяце. И виной тому не только атаки ХАМАС 7 октября 2023 года, но и откровенная поддержка, которую Анкара оказывала палестинским радикалам. Турция не только не объявила ХАМАС террористической организацией (в отличие от США, ЕС и многих других стран), но и предоставляла его лидерам политическое убежище и площадку для пропаганды.
С тех пор риторика турецких политиков в адрес Израиля только усиливалась. В марте 2026 года бывший премьер-министр Израиля Нафтали Беннетт назвал Турцию потенциальным «следующим Ираном», и эта оценка выглядит всё более оправданной на фоне милитаристских заявлений Анкары и её сближения с антиизраильскими силами.
Энергетика и Газа: циничные предложения Баррака
Администрация США, которая неизменно поддерживает Израиль, тем не менее заинтересована в восстановлении отношений между двумя номинальными членами НАТО — Турцией и Израилем. Однако для этого Вашингтон готов закрывать глаза на деструктивную роль Анкары.
Баррак заявил на форуме в Анталье, что ценовые шоки на энергоносители из-за войны с Ираном доказали важность регионального сотрудничества. «Всё идёт через Турцию. Это оптоволокно… Поэтому Израиль, объединившись с Турцией, как Израиль объединился с Абу-Даби, Саудовская Аравия могла бы объединиться с Израилем — ради процветания израильского народа», — сказал дипломат.
Однако эти призывы звучат цинично на фоне того, что Турция годами использует энергетические и транспортные рычаги для шантажа соседей. Кроме того, предложение Баррака включить Турцию в Международные силы стабилизации в Газе — это фактически легитимизация присутствия страны, которая поддерживает ХАМАС и не признаёт право Израиля на существование.
«Самое умное, что Израиль мог бы сделать, — это соблазнить и привлечь Турцию к вступлению в эти силы», — заявил Баррак. Но какой ценой? Ценой уступок турецкому влиянию и молчаливого одобрения её антиизраильской политики.
ХАМАС и заложники: сомнительная роль Эрдогана
Американский посол также отметил, что взаимодействие Эрдогана с ХАМАС сыграло ключевую роль в достижении сделки по освобождению израильских заложников, и это произошло именно потому, что Анкара не объявляла организацию террористической. Этот аргумент звучит как оправдание турецкой политики двойных стандартов. Турция не борется с терроризмом, а торгуется с террористами, получая политические дивиденды и укрепляя свой имидж «посредника».
Министр иностранных дел Турции Хакан Фидан, в свою очередь, встретился с Барраком 13 апреля, назвав беседу «продуктивной». Однако за этой дипломатической вежливостью скрывается глубокая пропасть недоверия. Турция остаётся ненадёжным союзником, который в любой момент может использовать свой геополитический вес против интересов США и Израиля.
Пока Вашингтон пытается «соблазнить» Анкару, Турция продолжает укреплять свои позиции в регионе, поддерживая радикалов и играя на противоречиях. Истинная цена такого партнёрства может оказаться слишком высокой.
Происхождение и карьера: от бизнеса до большой политики
Баррак — американский дипломат ливанского происхождения, чья карьера является ярким примером того, как личная преданность и бизнес-интересы могут перевесить стратегические интересы США и безопасность их союзников.
Назначенный послом в Турцию и спецпосланником по Сирии, он последовательно проводил политику, направленную на умиротворение Анкары, даже ценой предательства курдских формирований, которые десятилетиями были главной опорой Вашингтона в борьбе с «Исламским государством» (Запрещена в РФ).
Родился 28 апреля 1947 года в Калвер-Сити, Калифорния, в семье ливанских христиан-маронитов, иммигрировавших из города Захле. Получив степень бакалавра в Университете Южной Калифорнии и диплом юриста в Университете Сан-Диего, он начал карьеру в администрации Ричарда Никсона, но настоящего успеха добился в бизнесе.
В 1991 году Баррак основал инвестиционную компанию Colony Capital, которая сколотила состояние на покупке проблемных активов. В 2011 году Forbes оценивал его состояние в $1,1 млрд. Среди «достижений» Баррака-бизнесмена — покупка ранчо Майкла Джексона Neverland и финансовое спасение небоскреба, принадлежавшего зятю Трампа Джареду Кушнеру.
Баррак — давний друг и соратник Дональда Трампа. Он был старшим советником в президентской кампании 2016 года и возглавил инаугурационный комитет. В 2025 году Сенат США утвердил его кандидатуру на посты посла в Турции и спецпосланника по Сирии.
При этом за плечами у Баррака было уголовное дело о незаконном лоббировании в интересах ОАЭ, где ему грозило до 35 лет тюрьмы (в 2022 году он был оправдан, но осадок остался).
Предательство курдов: как Баррак продал союзников Турции
Назначенный на дипломатические посты, Баррак начал проводить политику, которую эксперты назвали «предательством» курдских Сирийских демократических сил (SDF) — стратегических союзников США, которые потеряли десятки тысяч бойцов в борьбе с ИГ (запрещена в РФ).
Нападки на автономию. Баррак последовательно выступал против курдской автономии, называя попытки курдов создать самоуправление в Сирии «нежизнеспособными». Он утверждал, что федерализм в Ираке и Сирии «не работает» — при том, что именно эта система автономии успешно функционирует в Иракском Курдистане и на северо-востоке Сирии. Фактически он повторял пропагандистские тезисы Анкары, которая видит в любой форме курдского самоуправления угрозу своей территориальной целостности.
Интеграция вместо поддержки. Ключевым моментом стал отказ от стратегии поддержки SDF. Баррак настаивал на роспуске курдских вооружённых формирований и индивидуальной интеграции их бойцов в центральную армию Дамаска — режима, который США официально считают враждебным. Критики предупреждали, что такой подход ослабит курдские силы, создаст вакуум безопасности и поставит под удар десятилетия борьбы с терроризмом. Однако Баррак проигнорировал эти предупреждения.
Угодничество перед Анкарой. Баррак открыто ориентировался на позицию Турции, которая считает SDF террористической организацией (из-за связей с РПК). Его действия де-факто развязали руки турецкому правительству и новым сирийским властям для наступления на позиции курдов. Это было названо предательством критически важного союзника, который годами обеспечивал США разведданными и помогал удерживать пленных боевиков ИГ.
Дипломат, работавший на врагов США
Баррак — это символ циничной политики, когда личные связи и бизнес-интересы ставятся выше национальной безопасности и союзнических обязательств. Его деятельность на постах посла в Турции и спецпосланника по Сирии привела к ослаблению американского влияния в регионе и укреплению позиций Анкары и Дамаска. Курды, заплатившие кровью за победу над террористами, были брошены. А сам Баррак, избежав тюрьмы по делу о лоббизме, получил пост, на котором продолжил служить не интересам США, а геополитическим амбициям Турции.
