ПАРИЖ (ИА Реалист). Президент Франции Эммануэль Макрон сделал ставку на масштабное полицейское присутствие, чтобы избежать повторения насилия, потрясшего страну 17 октября. Он выиграл это пари, но не приблизился к разрешению глубинного гнева, который питает массовые протесты и не проявляет признаков ослабления. Сотни тысяч человек участвовали в демонстрациях в выходные, явка оставалась высокой, несмотря на предупреждения о новых столкновениях и запрет акций, не организованных профсоюзами.
Что произошло
После погромов 17 октября, когда, по данным правительства, были задержаны 2397 человек и ранены более 500 сотрудников правопорядка, Макрон запретил демонстрации вне признанных профсоюзов и мобилизовал до 70 тыс. полицейских и жандармов. В Париже и Лионе были введены комендантские часы, закрыты Лувр, Орсе и другие музеи, а также отменена программа ярмарки Art Basel Paris. Власти Лиона, Ниццы и Монпелье пошли дальше, полностью запретив любые собрания.
Однако протестное движение вышло за рамки первоначальных требований студентов и школьников, добивавшихся финансирования образования. К ним присоединились «жёлтые жилеты», недовольные ценами на топливо и стоимостью жизни, а также профсоюзы. В результате запреты не остановили мобилизацию: UNEF и «жёлтые жилеты» призвали выйти вновь, а явка осталась высокой.
Почему у Макрона нет козырей
Ситуация принципиально отличается от кризиса «жёлтых жилетов» 2018–2019 годов. Тогда Макрон мог погасить гнев миллиардами евро уступок. Сейчас у него нет ни финансового, ни политического пространства для манёвра.
Во-первых, бюджетный дефицит достиг 5,4% ВВП, а государственный долг — €3,5 трлн, или около 120% ВВП. Расходы на обслуживание долга растут, а доходность французских облигаций впервые с 2002 года превысила 5%. Рынки уже реагируют на беспорядки ростом спредов и требованием более высокой премии за риск.
Во-вторых, у Макрона нет большинства в Национальном собрании. Бюджетные переговоры зашли в тупик, а предыдущий бюджет принимался в обход голосования — через статью 49.3, что спровоцировало два вотума недоверия, которые, впрочем, были отклонены. Парламент расколот на три блока — левый, центристский и крайне правый, — и каждый бюджетный дебат превращается в «перманентную конфронтацию».
В-третьих, рейтинг Макрона упал до 15% — исторического минимума с 2017 года. 82% французов не одобряют его деятельность. Даже бывшие союзники открыто критикуют решение о роспуске парламента в 2024 году, называя его «худшим в истории Пятой республики».
Переговоры и их пределы
26 октября премьер-министр Себастьен Лекорню встречается с организациями старшеклассников и студентов в Матиньоне, чтобы представить «первые конкретные ответы». Однако UNEF уже заявила, что переговоры будут «бессмысленными», если единственным предложением станет отсылка к президентским выборам 2027 года.
Сам Макрон провёл более двух часов с молодёжными организациями в пятницу, но пока не предложил пакета, сопоставимого с масштабом требований.
Макрон выиграл тактическую битву: улица не повторила 17 октября, полиция удержала контроль, музеи закрыты, а не разграблены. Но стратегически он оказался в положении лидера, который может сдерживать насилие, но не может предложить политического выхода. У него нет денег для уступок, нет большинства для реформ и нет общественного доверия для диалога.
Для Марин Ле Пен это создаёт «шестиполосное шоссе» к президентским выборам 2027 года: ей не нужно тратить ресурсы на кампанию, достаточно наблюдать, как правительство теряет контроль.
Для Франции это означает, что следующие месяцы пройдут в режиме управляемого кризиса: запреты, комендантские часы и переговоры, которые обе стороны считают недостаточными. Вопрос не в том, удержит ли Макрон улицу до конца срока, а в том, что произойдёт, когда сдерживание перестанет работать — а без экономических и политических ресурсов это лишь вопрос времени.
