МОСКВА (ИА Реалист). Болезненные итоги Второй карабахской войны объективно создали внутриполитический кризис в Армении. Поражение вроде состоялось в Карабахе, но кризис власти, прежде всего, охватил и не завершается в Армении.
Я не могу сказать, что в самом Карабахе власть пользуется большим авторитетом в обществе, но нельзя утверждать и об остром кризисе недоверия к тому же президенту Араику Арутюняну. Вместе с тем, в Степанакерте власть зависима от внешнего фактора, что выражается в финансовой зависимости от Еревана, хотя эта ситуация сложилась в течение всего периода независимости Арцаха, а в плане безопасности — от Москвы с учетом размещения российских миротворцев в оставшейся армянской части Нагорного Карабаха. Одним из последствий минувшей 44-х дневной войны для Арцаха, помимо тяжелых территориальных потерь, стало дистанцирование Армении от роли гаранта безопасности НКР. И это понятно, ибо войну, по существу, проиграл Ереван в силу известных политических и военных ошибок, допущенных за весь период после Первой карабахской войны.
Соглашение о перемирии, а фактически признание поражения, 9 ноября 2020 года подписывал не Степанакерт, а Ереван. К тому же, карабахскую сторону в переговорах с Азербайджаном как ранее, так и сейчас представляет Армения. Отсюда и претензии армянского общества к властям Армении, а точнее к премьер-министру Николу Пашиняну. Объективности ради армянский народ свою критику власти должен ориентировать не только к Пашиняну, но и в целом ко всем прежним руководителям Армении от Левона Тер-Петросяна до Сержа Саргсяна включительно. Однако подпись от армянской стороны ставил именно Пашинян. Он же и продолжает невнятный курс последующих переговоров по судьбе Карабаха со странными заявлениями об «эпохе мира» с Азербайджаном и Турцией.
С «легкой руки» Саргсяна в армянском обществе за Пашиняном закрепился ярлык «капитулянта». После странных и пораженческих заявлений армянского премьера о снижении планки требований по статусу Карабаха и сведению дипломатии к теме обеспечения прав карабахских армян под международные гарантии, Пашиняна стали называть еще и «изменником», и «предателем».
Со стороны легко раздавать порции критики в адрес главы исполнительной власти государства, когда сам не несешь никакой ответственности за судьбу Армении и Карабаха. Что может сделать тот же премьер-министр независимо от фамилии в ситуации с Карабахом, если не только Ильхам Алиев с Реджепом Эрдоганом требуют окончательной капитуляции с угрозой возобновления новой войны, но и так называемое международное сообщество, а по сути, все три основных внешних посредника в лице России, США и Франции? Как Никол ответит отказом, если не боеспособной армией и самодостаточным арсеналом вооружений? Однако есть ли два последних фактора в портфеле армянской дипломатии сегодня — сложный вопрос.
Сказанное вовсе не снимает ответственности с действующего лидера Армении, ибо именно он отвечает за безопасность государства и его обороноспособность. Рядовой гражданин не может принять ответ правящей команды, что в слабости армии повинны только и только прежние власти, ибо они вправе спросить — чем же Никол отличился от прежних лидеров в столь важном вопросе, ведь уже прошло четыре года со дня его прихода к власти?
Провластным экспертам можно апеллировать к высоким цифрам в смысле опережающих сумм, потраченных при правлении Никола на военные закупки. Однако та же оппозиция из числа Республиканская партия Армении (РПА) небезосновательно утверждает, что большая часть названных закупок вооружения в России была осуществлена при администрации Саргсяна, а их производство и поступление пришлись на время правления Пашиняна. К тому же, ведь Серж и не планировал сдавать власть Николу. Правда, этот популист со своей «бархатной революцией» сверг прежнюю власть вопреки планам Саргсяна.
Однако здесь уместно спросить у той же РПА:
- Почему Серж Саргсян лишь после 4-х дневной апрельской войны 2016 г. «вспомнил» о необходимости закупок новых видов вооружения?
- Какие виды и какое количество техники и оружия он запросил и оплатил русским в строгом соотношении с арсеналом противника и с учетом данных армянских разведслужб (ГРУ ГШ и ПГУ СНБ)?
В этой связи следовало бы напомнить и Саргсяну, и Пашиняну факт игнорирования с их стороны известного письма генерала Самвела Бабаяна от июня 2013 г. и июля 2018 г. с предложениями о безотлагательной закупке необходимых видов вооружения и предупреждениями о последствиях в случае их отсутствия.
Наконец, как объяснить целесообразность приобретения Арменией у России четырех боевых самолетов Су-30 СМ (к тому же, без боезарядов, то есть ракет), когда важно было делать ставку на средства ПВО и РЭБ? Если Пашинян мало что соображает в военном деле, то где же оказалось армянское военное командование — Генштаб и разведка?
После 9 ноября 2020 года в Армении внутриполитический кризис так и не завершился. Попытки свержения Пашиняна в те ноябрьские дни с учетом мощных волнений в обществе не привели к успеху, ибо он оказался под мощной защитой внешних сил, в частности, автора соглашения — России. Последующая борьба оппозиции и власти свелась к необходимости досрочных выборов, и «майский кризис» 2021 года на армяно-азербайджанской границе в ситуации прямой агрессии Азербайджана в Сюникскую и Гегаркуникскую области вынудил Пашиняна согласиться на досрочные парламентские выборы, которые и состоялись в июне того же года.
Но и они не решили вопрос отставки Никола Пашиняна, ибо чуть более четверти процентов избирателей Армении, составивших большинство из-за невысокой явки граждан на избирательные участки, поддержали партию «Гражданский договор» во главе с Николом. Эксперты по-разному оценивали причины очередной победы вождя «бархатной революции» и «капитулянта» Пашиняна.
Одни утверждали, что общество выбирает мир, а не очередную партию войны с Азербайджаном. Другие полагали, что избиратели устали от беспредела прежних лидеров — главных оппонентов Никола на июньских выборах Роберта Кочаряна и Сержа Саргсяна — и не хотят возврата к прежним временам. Третьи говорили, что народ в Армении стал аполитичным, устал от всех политических аферистов и оказался в состоянии психологической фрустрации после свежей раны в Карабахе. Четвертые решили, что граждане не увидели в списках новую политическую силу с внятной программой и незапятнанными лицами истинных патриотов и интеллектуалов.
Возможно, все эти мотивации, так или иначе, имели место в июне 2021 года. В итоге Армения получила странный парламент, состоящий из одних прежних лидеров с их противоречивыми командами. У власти по-прежнему остался Пашинян, чья кандидатура не вызвала, если не восторга, то и раздражения у внешних сил, включая Кремль. Парламентская же формальная оппозиция оказалась занятой блоками двух экс-президентов — Роберта Кочаряна и Сержа Саргсяна. Парламент, который думает только о власти, а не о новых программах в условиях внешних угроз, не может сохранить стабильность в обществе и быть дееспособным.
Прошедший год политической практики в Армении показал всю порочность и неэффективность данного состава парламента, ибо мы нередко становились свидетелями откровенных драк и стычек между оппозицией и правящей фракцией, демонстративных покиданий зала заседаний и бойкотов. Но все эти шаги оппозиции не приблизили общество к консенсусу, а главное — к приемлемому решению карабахского вопроса.
Учитывая отсутствие политических партнеров в действующем парламенте и принимая во внимание важность диалога с представителями разных политических сил по важным вопросам армянской политики (прежде всего, по части Карабаха и отношениям с Азербайджаном, Турцией, Россией и Западом), Пашинян инициировал создание некой регулярной площадки для встреч с лидерами внепарламентских партий, не прошедших в Национальное Собрание в июне 2021 г. Практика данного диалога, с одной стороны, показала успешность инициативы премьер-министра (что отмечалось в выступлениях участников в тех же социальных сетях по разным темам — того же Левона Шириняна, Тиграна Хизмаляна, Самвела Бабаяна), с другой — создала впечатление неэффективного института, ибо мы не видим механизма развития настоящего клуба в плане согласованных решений, кадрового партнерства и широкой повестки.
Заявления Пашиняна в середине апреля с.г. по части уступок в Карабахе, ибо именно так большая часть армянского мира восприняла позицию отказа от требований статуса в обмен на права карабахцев, вызвали новую волну социального и политического протеста. Особенность николовского управления самостоятельно решать все особо важные вопросы армянской повестки без вовлечения иных политических сил вызывает широкое недовольство. Именно так он и подписал известное соглашение 9 ноября. Но к чему приведет подобная практика по судьбе того же Карабаха и отношениям с турецко-азербайджанским тандемом?
Никол Пашинян сделал свои известные заявления по Карабаху после второго саммита в Брюсселе и рекомендаций ЕС. В Москве данные синхронные заявления Пашиняна и Алиева по части начала прямых переговоров Еревана и Баку, ускорения процесса подписания мирного договора, формирования пограничной комиссии по делимитации и демаркации, снижения планки требований по Карабаху восприняли несколько настороженно. В Кремле и на Смоленской площади прекрасно понимают, что если Брюссель по согласованию с Вашингтоном и Парижем добьется подписания мирного договора между Арменией и Азербайджаном с решением карабахского вопроса в пользу Баку, то России придется вывести своих миротворцев из зоны конфликта, а следом и военную базу с пограничниками из Армении, что будет означать полную потерю Кавказа. Москва вовсе не судьбой Карабаха обеспокоена, то есть будет ли она в составе Азербайджана или Армении, а темой своих региональных интересов в геополитическом противоборстве с Западом.
Азербайджан прекрасно осознает, что единственной внешней силой, которая однозначно поддерживает Баку в споре с Ереваном за Карабах, является Турция. Оно и понятно, ибо сам Азербайджан появился и сохранился на карте мира благодаря политике Турции в 1918–1920 гг. Сама проблема «спорных территорий» между Азербайджаном и Арменией, включая Нахичевань, Зангезур, Карабах и Гардманк, возникла в те же годы, ибо Турции необходима пространственная связь с Азербайджаном для последующего выхода в Туркестан (Великий Туран).
За прошедший век восточная (пантюркистская) стратагема Турции не претерпела особых изменений. Наоборот, она дополнилась экономическим прагматизмом и солидарностью Турции с Западом против России, ибо энергетические и иные природные богатства стран тюркского мира представляют повышенный интерес в современной геополитике.
В политике России и Запада (США, Великобритании, Франции и Брюсселя) Азербайджан не будет встречать полной солидарности по теме Карабаха, ибо ни один из названных ведущих центров по своим соображениям не желает терять Армению в целях обеспечения политики сдерживания Турции и реализации политики «разделяй и властвуй». Именно данная особенность не позволяла Армении сменить стратегию «буфера» на «перекресток (или мост)» в отношениях с Турцией и ее малым братом Азербайджаном. Если Москва может предложить и Армении.ю и Азербайджану участие в процессе реинтеграции Большой России, где Карабах получит свой статус под русским контролем, то Запад предлагает Еревану и Баку свою систему интеграции (формальная политическая независимость с полной финансовой, экономической и военной зависимостью) с контролем того же Карабаха.
В итоге с 17 апреля с.г. в Ереване начались новые протесты парламентской оппозиции, инициированные изначально формальным лидером фракции «Честь имею» Артуром Ванецяном после его же короткого визита в Москву. Спустя две недели данные протесты трансформировались в более широкие выступления с присоединением блока «Армения». По разным оценкам проправительственных СМИ (чему доверять можно с долей скептицизма), на митинги максимально вышли порядка 10–30 тыс. чел., что не создает пока критической массы для беспокойства правительства во главе с Пашиняном.
К тому же, между представителями блока «Армения» и «Честь имею» общественность увидела очевидные разногласия по форме и содержанию протестов. Например, отмечается, что сторонники Роберта Кочаряна попросили Сержа Саргсяна впредь не появляться на митингах и не отторгать широкую общественность от поддержки кочаряновцев. В свою очередь экс-депутат Наира Зограбян якобы высказала аналогичные обвинения Роберту Кочаряну. Если Ишхан Сагателян от партии «Дашнакцутюн» предлагал захватывать правительственные здания, то экс-директор СНБ Артур Ванецян выступал против подобных инициатив.
Если сторонники Кочаряна в сводках полиции замечены как зачинщики стычек с правоохранителями, то представители РПА стараются избегать конфликтов и запевать патриотические мотивы. Но самое главное, парламентская оппозиция, выйдя на улицы и повторяя опыт самого Пашиняна 2018 года, не предлагает конкретного альтернативного плана решения карабахского вопроса, нового внешнеполитического и социально-экономического курса. В то же время сам Карабах, согласно мнению пресс-секретаря президента НКР, избрал в ситуации политических протестов в Армении позицию нейтралитета.
Мирные шествия и протесты оппозиции, хоть и сопровождаются стычками с представителями правоохранительных органов и отдельными задержаниями митингующих, но должны проходить в правовом поле и соответствовать демократическим процессам. Россия заинтересована в скорейшей нормализации внутриполитической ситуации в Армении, а в заявлениях МИД РФ утверждается, что оппозиция выражает свое несогласие не фактом известных трехсторонних соглашений Армении, Азербайджана и России 2020–2021 гг., а отдельными заявлениями главы правительства.
Складывается впечатление, что сам внутриполитический кризис в Армении связан с внешнеполитическими процессами и темой судьбы Карабаха. Армянская власть и парламентская оппозиция пока так и не определились с ясным алгоритмом карабахского урегулирования и вариациями переговорного процесса по части недопустимых «красных линий».
При всем уважении к личности Кочаряна и Саргсяна будущая судьба власти Армении не должна связываться с прошлым. Каждый из них имел более чем достаточный срок правления для решения ряда ключевых вопросов. Особенно по части укрепления армии и обороноспособности Арцаха и Армении. В наше время бурных перемен в «каретах прошлого» далеко не уедешь. Армения нуждается в новой политической силе и программе, в новых лидерах, не запятнавших себя ошибками прошлого. Это означает, что общество должно поддержать молодые и новые кадры, которые имеются у армянского народа.
Кризис власти не решится сменой Никола Пашиняна на Левона Кочаряна или Микаэла Минасяна. Время показало, что в Армении имеются новые кадры — более самостоятельные, более содержательные, более харизматичные, более приверженные национальным ценностям и интересам (например, тот же Аветик Чалабян, Арман Татоян, Андраник Теванян, Самвел Бабаян, Карен Джалавян и другие). Нельзя здесь не согласиться с опытным политическим деятелем Шантом Арутюняном, что лицо, не признающее человеческие ценности, не способно понять и защитить национальные ценности.
Время Пашиняна стремительно завершается, ибо он не смог предоставить Армении ни нового выбора, ни новой победы, ни новой программы развития. Слабый лидер, потерявший силу на поле брани и за столом переговоров, должен отойти от власти, открыв дорогу новой сильной команде. Прежде чем предлагать и выступать за «эпоху мира» в регионе, надо восстановить мир и согласие в собственном доме под названием Армения.
Решится ли Азербайджан при поддержке Турции возобновить военные действия, воспользовавшись сменой власти в Армении и приходом новой команды? Этот вопрос сегодня задают многим экспертам и политикам. Полагаю, без подписания мира с Арменией, включая и по части Карабаха, Алиев вряд ли способен, начав войну с Арменией, победить в Карабахе.
Просто в Карабахе власть и безопасность сегодня контролирует не Армения, а Россия. Но нужен ли России сегодня «второй фронт», когда продолжается спецоперация на Украине? К тому же, туркам в Анкаре и азербайджанцам в Баку стоит напомнить, что Россия при всех недостатках остается великой ядерной державой, способной одновременно вести оперативную деятельность на двух и более фронтах. Успешный опыт победоносной русской армии в начале XIX веке в Русско-французской и Русско-персидской войнах тому пример.
Россия не заинтересована в обострении ситуации на карабахском и других направлениях, включая Приднестровье, Калининград, Арктику, Центральную Азию и Курильские острова. Но кто сказал, что Москва откажется принять брошенный вызов, и ответить соразмерно угрозам ее интересам? Россия заинтересована в сохранении союзной Армении, где фактор власти будет иметь ключевое значение. Это и следует учесть оппозиции, претендующей на власть в Армении.
Александр Сваранц — доктор политических наук, профессор, специально для ИА Реалист
