Фетишем президентской кампании стала тема явки. Опыт учит нас, что, когда наша система концентрируется на какой-то одной задаче, она с ней обычно худо-бедно справляется, в каком бы разобранном состоянии ни была. Вопрос в том, чтобы на всех уровнях осознали серьезность проблемы. А она велика, учитывая сочетание нескольких факторов:
1) Впервые в истории президентская кампания не предваряется парламентской, которая ранее традиционно выполняла функцию “разогрева” и “скрытого первого тура”.
2) Из-за Единого дня голосования вместе с президентскими выборами в этот раз не проходит никаких региональных и муниципальных кампаний, которые обычно давали свой синергетический эффект в явке.
3) Новая команда в Администрации президента никогда в своей истории не проводила никаких выборов и не имеет никакого опыта кампаний, кроме кандидатского у некоторых ее членов в седой древности.
4) Смена руководства “Единой России” и начавшаяся после нее реорганизация партии на какое-то время ослабили эту структуру, традиционно бывшую основным локомотивом провластных кампаний.
5) Затухание активности ОНФ в последние два года, начиная со старта думской кампании, когда фронт был отодвинут по шкале приоритетов, привело к известной деградации его кадровых и организационных возможностей.
6) Новоназначенные губернаторы в каждом пятом регионе и их политические команды часто не имеют достаточных рычагов для управления кампаниями по объективным причинам.
7) Готовящаяся реформа полпредств породила ожидания отставок и привела к ослаблению влияния полпредств на территории.
Анонсированная смена руководства ведущих телеканалов также не добавила медиаменеджменту рвения проявить себя в ходе президентских выборов.
Список можно продолжать – проблемы есть и в ЦИКе, и в Минобре с Минздравом (традиционно контролировавших кадровое “поле” провластных кампаний – врачи/учителя), и в корпорациях, ранее дававших результат на своих “ведомственных” территориях, далее везде. По факту, ни одна из опорных структур системы не подошла к президентским выборам в оптимальном состоянии.
Наконец, сами избиратели. Рейтинг президента находится сейчас на длинном нисходящем тренде после пиковых значений 2014-2015 годов. Этому есть множество объяснений, но достаточно простого понимания его волновой природы: он всегда колеблется по синусоиде. Его искусственно поддерживали в верхней точке дольше нужного в невыборные годы по внешнеполитическим причинам, но рано или поздно отскок должен был начаться – вот он и начался. А рейтинг влияет не только на результат голосования, но и, в случае референдумной кампании, в первую очередь на явку. Знакомые электоральные социологи прогнозируют реальную явку на уровне 35-40%, что космически далеко не то что от 70, но даже и от простой половины избирателей.
Ладно бы еще был явный враг, которого необходимо обязательно героически победить. Но побеждать некого – потенциальные кандидаты в такие враги успешно победили сами себя в ходе политсезона-2017, и сейчас никак не тянут на реальную угрозу. А в результате людей посулами-пряниками-песнями-плясками будут загонять на участки, причем и загоняющие, и загоняемые будут исходить из того, что все решено уже и без них и давным-давно. А значит, усердствовать особо не будут.
Кризис? Да. Видит ли его уже сейчас Путин? Думаю, нет: у него в более срочном приоритете сегодня внешняя политика, а во внутренней все индикаторы пока сигналят, что все ровно; да и сказанное в общем-то досужие домыслы.
Но я все же верю – точнее знаю – что наша старая ржавая железяка под названием “аппарат” при должной накрячке и не с такими вызовами может справляться. Другое дело, что крячить придется без передышки все три месяца, и, как бы сказать, от души.
Алексей Чадаев – советник председателя Государственной Думы, директор Института развития парламентаризма
