БАКУ (ИА Реалист). Приговор Рамизу Мехтиеву был вынесен 22 октября, однако общественности о нём стало известно лишь 27 октября, сообщает Jam-News. Судебный процесс проходил в закрытом режиме, текст приговора не опубликован, а перечень и стоимость конфискованного имущества официально не обнародованы. На заседании 27 октября Мехтиев, подключившийся по видеосвязи из дома, не произнёс последнего слова и никак не отреагировал на решение суда.
Кто такой Рамиз Мехтиев
Рамиз Мехтиев возглавлял администрацию президента Азербайджана с 1995 по 2019 год — сначала при Гейдаре Алиеве, затем при его сыне Ильхаме Алиеве. На протяжении 24 лет он руководил Комиссией по вопросам помилования и считался неофициальным «вторым человеком» в государстве. В 2019 году был отправлен в отставку, а в октябре 2025 года помещён под домашний арест. Его дело стало самым громким процессом против представителя ближайшего окружения президента за всю историю современного Азербайджана.
В чём обвиняют
Суд признал Мехтиева виновным по четырём статьям: действия, направленные на насильственный захват власти; государственная измена; легализация имущества, полученного преступным путём; получение взятки в особо крупном размере. По данным следствия, он легализовал денежные средства на сумму свыше 17 млн манатов (около $10 млн). Согласно приговору, его имущество подлежит специальной конфискации в пользу государства, а также направлено представление о лишении государственных наград.
Эволюция обвинения: от Кремля к оппозиции
Официальная картина обвинения за год претерпела существенные изменения. Первоначально проправительственное агентство APA сообщало, что Мехтиев якобы предложил России план свержения власти в Азербайджане и создания временного Государственного совета, который намеревался возглавить.
Однако в окончательном обвинении, обнародованном Службой государственной безопасности в феврале 2026 года, акценты сместились: Мехтиев обвинялся в подготовке документа о «реорганизации системы государственного управления» и передаче его через посредника председателю оппозиционной Партии Народного фронта Азербайджана Али Керимли.
Если в начале расследования главным участником предполагаемого заговора представляли Кремль, то к завершению на первый план вышла оппозиция. Смена версии указывает на то, что обвинение конструировалось под политическую конъюнктуру, а не опиралось на устойчивую доказательную базу.
Критика приговора: имитация правосудия
Решение суда назначить условное наказание по тяжким статьям вызвало резкую критику в азербайджанском гражданском обществе и среди независимых юристов. Основатель платформы «Открытый Азербайджан» экономист Зохраб Исмаил назвал процесс «пародией на правосудие», указав на его непрозрачность и на то, что информация о приговоре стала известна лишь спустя несколько дней.
Политолог Эльман Фаттах обратил внимание на ссылку суда на статью 70 Уголовного кодекса, допускающую условное наказание: «Согласно этой статье, условное наказание может применяться с учетом характера преступления, степени его общественной опасности, личности осуждённого. В данном же случае суд, признавая Мехтиева виновным в тяжких преступлениях против государства, в то же время приходит к выводу, что он не представляет опасности для общества».
Правозащитники отмечают, что закрытый процесс, отсутствие публичного текста приговора и избирательное применение условного срока по статьям о госизмене свидетельствуют о том, что суд выполнял политический заказ.
По их мнению, приговор призван не установить истину, а продемонстрировать элитам недопустимость любой самостоятельности и напомнить обществу о всесилии силовых структур. Помимо приговора, Мехтиев был исключён из состава Национальной академии наук Азербайджана, а его научные труды станут предметом проверки на плагиат — что также воспринимается как элемент кампании по дискредитации.
Приговор Рамизу Мехтиеву — не просто завершение уголовного дела, а показательная расправа, которая закрывает вопрос о том, почему «серый кардинал», десятилетиями остававшийся в ближайшем окружении Гейдара и Ильхама Алиевых, оказался под ударом именно сейчас. Смещение обвинительных акцентов с «российского следа» на «оппозиционный», закрытый характер процесса, условный срок при признании вины по тяжким статьям и последующая дискредитация в академии наук указывают на то, что процесс имел исключительно политическое измерение.
Для азербайджанской элиты это сигнал о перераспределении влияния и пересмотре правил игры; для гражданского общества — очередное свидетельство избирательности правосудия, непрозрачности судебной системы и отсутствия независимого суда.
Власти Азербайджана в очередной раз продемонстрировали, что даже представители ближайшего окружения президента не застрахованы от преследования, если их влияние начинает восприниматься как угроза. Однако такой подход разрушает остатки доверия к институтам и укрепляет атмосферу страха и конформизма, что в долгосрочной перспективе подрывает устойчивость самой системы.
