ПЕКИН (ИА Реалист). Возобновившиеся заявления президента США Дональд Трамп о возможности установления американского контроля над Гренландией вызвали обеспокоенность в Китае на фоне недавней военной операции Вашингтона против Венесуэлы и задержания президента Николас Мадуро.
Трамп вновь подчеркнул стратегическое значение Гренландии, заявив, что остров необходим США «с точки зрения национальной безопасности». По его словам, регион якобы активно используется Россией и Китаем. В Белом доме подтвердили, что рассматривают широкий спектр вариантов действий, включая силовой сценарий, для обеспечения американских интересов в Арктике.
В Пекине на эти заявления отреагировали критически. Представитель МИД КНР Министерство иностранных дел Китая Линь Цзянь заявил, что США используют «так называемую китайскую угрозу» в качестве предлога для продвижения собственных корыстных целей.
Китай называет себя «приарктическим государством» и с 2018 года официально закрепил интересы в регионе, включая доступ к ресурсам и развитие новых морских маршрутов между Азией и Европой. Китайские компании ранее инвестировали в энергетические и инфраструктурные проекты в Арктике, а Пекин продвигает концепцию «Полярного шелкового пути» как альтернативы традиционным торговым коридорам.
Эксперты отмечают, что потенциальная попытка США установить контроль над Гренландией может напрямую затронуть экономические и стратегические интересы Китая — от редкоземельных металлов и урана до безопасности арктических судоходных путей. В ответ Пекин может активизировать дипломатическое давление и усилить координацию с Россией в арктическом регионе.
При этом аналитики указывают, что фактическое китайское присутствие в Гренландии в последние годы сократилось: ряд проектов был заморожен или отменен из-за экологических ограничений и роста геополитических рисков, а Копенгаген сохраняет право блокировать иностранные инвестиции по соображениям безопасности.
На этом фоне в Пекине предупреждают, что односторонние действия США в Арктике способны подорвать международные нормы и усилить милитаризацию региона, который до сих пор рассматривался как зона ограниченного сотрудничества, а не прямой конфронтации.
