МИД Китая призвал Турцию остановить агрессию на северо-востоке Сирии и «вернуться на путь правды». В ответ Анкара потребовала от Пекина присоединиться к «антитеррористической операции» в отношении курдов.
22 октября, пока лидеры Турции и России вели переговоры в Сочи по сирийскому урегулированию, Тегеран посетил специальный посланник Китая по вопросам Ближнего Востока Чжай Джун, где встретился с министром иностранных дел Ирана Джавадом Зарифом.
По его словам, Пекин придает большое значение миру и стабильности на Ближнем Востоке и стремится продолжать консультации с Ираном.
Китайский дипломат поддержал новую мирную инициативу президента ИРИ Хасана Рухани Hormuz Peace Endeavour (HOPE), направленную на поддержание стабильности в районе Персидского залива.
Вот как аналитики Европейского совета по международным делам (ЕСМД) описывают большую игру Пекина в регионе: «Китай заключил партнерские соглашения с 15 странами Ближнего Востока, он участвует в миссиях по борьбе с пиратством и укреплению безопасности в Аравийском море и Аденском заливе, а также провел крупномасштабные операции по спасению своих граждан из Ливии в 2011 году и из Йемена в 2015 году. Пекин активизировал свои посреднические усилия в Сирии и Йемене, хотя и осторожно, сыграл важную роль в подписании Тегераном ядерного соглашения; назначил двух специальных посланников в ближневосточные страны.
Кроме того, Китай открыл свою первую зарубежную военную базу в Джибути, планирует милитаризацию пакистанского порта Гвадар, укрепляя свое военное присутствие вблизи критических морских коммуникаций — Ормузского пролива и Баб-эль-Мандеба. Однако Пекин вел себя чрезвычайно осторожно, чтобы не слишком вовлекаться в региональные дела, все еще полагая, что США могут взять на себя ответственность за управление Ближним Востоком».
«Пекин, скорее всего, будет бороться за сохранение нейтралитета по мере расширения своих интересов в нестабильном регионе. Это будет особенно верно, если США ускорят свой уход с Ближнего Востока. Такая тенденция, вероятно, заставит Китай защищать эти интересы самостоятельно. Китай не хочет усиливать свое политическое и военное присутствие в регионе, но он может принять более деятельное участие, поскольку у него не остается другого выбора. Между тем, углубление взаимодействия Китая со странами, которые находятся в жесткой конкуренции друг с другом, может привести к спорам, не связанным с основными целями Пекина. Хотя китайцы предпочитают сейчас держаться на расстоянии, они уже демонстрируют первоначальные, пока незначительные признаки углубления политической и военной активности на Ближнем Востоке. Еще неизвестно, как далеко страна готова зайти в данном вопросе», — прогнозируют эксперты ЕСМД.
В августе 2019 года посол Китая в ОАЭ объявил, что Пекин может принять участие в операциях по обеспечению безопасности в Персидском заливе. В следующем месяце иранские источники заявили, что Китай будет участвовать в совместных военно-морских учениях с Ираном и Россией в Оманском море и в северной части Индийского океана. Пекин пока эти заявления не подтвердил, уточнили в Европейском совете по международным делам.
Главред ИА «Реалист» Саркис Цатурян считает, что «в нынешней военно-политической конфигурации «Шелковый путь» не идет в Сирию из-за затяжного конфликта», «маршрут прямо следует из Ирана на Турцию».
«Такова логика турецкой интервенции, пока армия Реджепа Эрдогана сидит на маршруте М4, Китай и Иран будут вынуждены зависеть от Анкары. ЕС не может быть в восторге от такой ситуации, как и сам Иран. На самом деле, от турецкой монополии страдают все, в том числе США и Россия, которые делают хорошую мину при плохой игре», — пояснил Цатурян.
